Некрофобия: Пробуждение мертвых - Джек Хэмлин - Страница 59

или же это был просто настоящий затвор, я не знал. Но идея ждать в этом туннеле мне не понравилась. У меня были самые плохие предчувствия.

И тут:

"Осторожно, там!" услышал я по рации слова Дианы. "Они отрывают люк. Мы отбрасываем их, но они продолжают приближаться".

"Сиди спокойно и жди", - сказал я ей. "Все будет хорошо".

Если у них закончатся патроны, им придется подниматься наверх на "Страйкере", чтобы перезарядить "полтинник", а я не хотел, чтобы кто-то из них пытался сделать что-то подобное. Тук знал, как это сделать быстро, но рисковать не стоило. Когда "Страйкеры" закрыты, можно до крови избить себя о люки, и они все равно не откроются. Так уж они устроены.

Но у нас были свои проблемы.

Диана зашла в камеру и сказала, что они спускаются, но я уже слышал характерный лязг люка. Через несколько минут, а может быть, и меньше, они будут кишеть здесь.

"Если они не откроют этот чертов люк", - сказал я Райли, - "нам конец".

"Они делают все возможное!"

Секунды шли. Я был напряжен от пальцев ног до головы. Я встал на огневую позицию позади Райли и стал ждать. Пот струился по моим вискам. Я слышал, как они приближаются. Сначала это были тягучие шаги одного или двух человек, но потом они стали похожи на звуки наступающей армии. Я знал, что увижу их в любой момент.

И увидел.

Первые несколько человек были мужчинами. Один из них был ополченец, чья форма была черно-коричневой с какими-то нездоровыми потеками. Второй - босой человек в деловом костюме, на лице которого был какой-то грибок, разъедающий его. Я перевел CAR-15 в полуавтоматический режим и положил обоих хорошими экономичными выстрелами в голову. Они упали друг на друга, дергаясь. Появились еще четверо, а за ними стая из дюжины или больше. Их пасти были открыты, зубы скрежетали, глаза были без блеска, как брюхо мертвой рыбы.

Я встал.

Сейчас не до стрельбы.

Полный рок-н-ролл. Я стрелял тремя очередями в направлении их голов, и черепа разлетались, как гниющие тыквы. Мертвецы навалились друг на друга, но все равно хлынули вперед, жадно впиваясь в плоть, движимые самым главным из первобытных инстинктов - потребностью в пище. Когда люк открылся, я сбросил, наверное, штук десять, а потом Райли затягивала меня внутрь, пока я продолжал их сбрасывать. Затем приливная волна мертвецов хлынула вперед с резким, рвотным запахом гниения. В своем количестве они могли бы похоронить меня заживо.

Внутри мы закрыли люк, как раз в тот момент, когда с другой стороны на него обрушились бесчисленные тела. Он откинулся назад. Райли, я и еще три или четыре женщины бросили в него все, что у нас было, в то время как другая женщина пыталась просунуть засов в защелку. Это была битва. Дверь задвигалась, а потом мы толкали ее обратно. Мы делали сантиметры и забирали их. Мертвые белые руки вцепились когтями в край люка. Мы ударили по ним всем, что у нас было, и эти руки были разбиты в кровь, пальцы отрублены, а дверь захлопнута. Задвинули засов, и не прошло и доли секунды, как они снова ударили по ней с такой силой, что она затряслась на петлях, а с потолка посыпалась кирпичная пыль.

Мы были в безопасности.

На какое-то время.

Я повернулся и посмотрел на тех, кого мы пришли спасать, и увидел около десятка женщин, стоящих при свете фонаря. На них была поношенная, грязная одежда. Их лица были грязными и покрытыми синяками, испещренными царапинами и порезами, глаза огромные и пустые, щеки впалые.

Райли сказала: "Стив, познакомься с девушками".

И они пошли вперед.

ЗА БАРРИКАДОЙ

Не хочу этого говорить, но когда эти несчастные существа набросились на меня, я отпрянул назад, потому что искренне испугался. Они не улыбались. Они не реагировали. Они шли на меня, как манекены. Они выглядели почти как люди. Я смотрел на лица, которые были каталогом человеческих страданий. Их глаза были суровыми и неподвижными, и на одно безумное мгновение мне показалось, что я попал в какую-то безумную ловушку. Эти лица... Боже мой... от них у меня перехватило дыхание и я почувствовал слабость в коленях. Это были лица, которые вы видели во время Второй мировой войны в Освенциме и Маутхаузене, глядя на них сквозь ограждения из цепей. Именно так они и выглядели: как выжившие в лагере смерти.

Затем они схватили меня и Райли, когда она объяснила, что мы приехали, чтобы вытащить их. Они обхватили нас, прижались к нам и не отпускали. Многие из них рыдали. Это был самый трогательный и самый отчаянный момент в моей жизни.

AДС.

Американское движение сопротивления.

Они сделали это.

Они держали этих женщин как животных.

Они держали их в клетках, издевались над ними, насиловали и унижали их. В тот момент я поклялся себе, что они за это заплатят. Я не буду делать различий между ходячими мертвецами и теми животными, которые выдают себя за людей. Я уничтожу их всех. У зомби хотя бы было оправдание.

У этой гребаной милиции его не было.

Начались представления. Имен и лиц было так много, что в голове все расплывалось. Некоторым из них было под сорок, другим - всего двенадцать-тринадцать. Только одиннадцать из них были живы. Остальные умерли от болезней и инфекций и были погребены под грязным полом соседней комнаты. Отвращение, гнев и ужас, которые я испытывал, были безграничны, а жалость к этим бедным женщинам - безгранична. Одна женщина, которая действительно выделялась на фоне других, была крепкой и задиристой латиноамериканкой по имени Сабелия Кортес. У нее были растрепанные черные волосы и огромные темные глаза. Красивое лицо было испещрено царапинами, ушибами и шрамом, напоминающим ножевой, который проходил через переносицу до одной скулы.

Она подошла ко мне, когда остальные разошлись. Она не входила в состав приветственной комиссии. Она подошла так близко, что я подумал, что она собирается обнять меня, но вместо этого она взяла мои руки в