Не мечтай о нас - Кристина Рэйн - Страница 45

меня все еще гудит голова. Правда, больше не от похмелья, а от всего, что я узнала от Саванны. О магических существах и о Сайласе. Они действительно должны были заключить брак по расчету или это просто слова? Может, они с Саванной и не были вместе по-настоящему, но точно занимались сексом. Черт, почему я все время думаю об этом? Как такая сильная, красивая и, очевидно, умная девушка могла лечь в постель с самым большим придурком из всех студентов академии?

Так вот что имела в виду Блейк, когда сегодня утром говорила со мной об Айзеке? Он, конечно, не Сайлас, но ни один из них не отличился доброжелательным отношением ко мне. Я должна извиниться перед подругой за то, что нагрубила, хотя Блейк была права. Она просто пыталась сохранить мое достоинство. Я слишком хороша для придурка, который обращается со мной, как с дерьмом, и не должна ложиться с ним в постель. Хотя у нас и не было секса, прошлая ночь была слишком интимной. Никогда бы не подумала, что могу так быстро влюбиться в парня.

Ха, девочка, с алкоголем возможно все.

Я отбрасываю эту мысль подальше. Дело было не только в алкоголе. К сожалению. Погруженная в мысли, я отпираю дверь в нашу комнату и тут же понимаю, что что-то не так. Вообще-то, я должна была заметить это раньше. Должна была услышать. Рыдания Кьяры проникают прямиком в мое сердце и заставляют его пропустить удар. Она сидит на кровати вместе с Блейк и прижимает к лицу носовой платок.

– Что случилось? – встревоженно спрашиваю я.

Кьяра отнимает платок от лица и смотрит на меня опухшими красными глазами, но мой взгляд задерживается на другом: на трех огромных кроваво-красных полосах, проходящих по ее правой щеке и шее. Раны настолько глубокие, что от их вида у меня сводит живот. Кажется, будто кто-то или что-то пыталось прорезать ее насквозь.

Хэйден

– О боже, тебе нужно в больницу!

– Или в больничное крыло академии, да. Именно эту мысль я и пытаюсь до нее донести, – соглашается Блейк.

С бешено колотящимся сердцем я опускаюсь на колени перед Кьярой и осторожно касаюсь ее голени. На ней все то же платье, что и вчера на вечеринке. Ее ноги просто ледяные.

– Она что, всю ночь была на улице? – спрашиваю я у Блейк.

Та пожимает плечами:

– Понятия не имею. Кьяра пришла сюда в таком состоянии через пять минут после твоего ухода. Она не сказала ни слова и отказывается идти в больничное крыло. Меня за помощью тоже не пускает. Может, ты сможешь до нее достучаться?

Дерьмо. Я смотрю на лицо Кьяры, затем мой взгляд перемещается вниз по ее шее. На коже и платье видны засохшие следы крови. Сама рана уже не кажется свежей: она не кровоточит и успела покрыться корочкой.

– Что случилось? – робко спрашиваю я и беру Кьяру за руку, неподвижно лежащую у нее на коленях. – Расскажи нам с Блейк, что произошло. Пожалуйста.

Она качает головой:

– Я не знаю, – хрипит Кьяра, и мое сердце сжимается от ее слабого, срывающегося голоса. Я внимательно вглядываюсь ей в глаза, пытаясь понять, не врет ли она. Чего бы я только не отдала, чтобы прямо сейчас овладеть телепатией. Может быть, тогда я смогла бы помочь Кьяре. Понять, что происходит у нее внутри.

– Кьяра, пожалуйста. Ты можешь нам довериться, – умоляет Блейк. По ее голосу слышно, что она не в меньшем отчаянии, чем я.

Однако от этой просьбы Кьяра лишь начинает плакать еще сильнее. Катящиеся по щекам слезы наверняка ужасно жгут ее открытые раны, но Кьяра не вздрагивает и не морщится.

– Я не знаю, – задыхаясь, повторяет она.

– Думаю, она говорит правду, – говорю я Блейк.

– Хватит. Я приведу кого-нибудь. – Она встает с кровати, и Кьяра со всхлипом протестующе вскидывает руки, но она не в состоянии помешать Блейк выйти из комнаты. Это определенно к лучшему. Кто-то должен оказать Кьяре помощь. И выяснить, что случилось.

Когда я оглядываюсь на три глубоких пореза, мне приходится тяжело сглотнуть. У меня сжимает живот от дурного предчувствия. Очень надеюсь, что ошибаюсь.

* * *

Я беспокойно наматываю круги по комнате. Пару часов назад Кьяру забрали профессор и два санитара, но я не могу перестать размышлять о том, что с ней могло случиться.

В ту ночь было полнолуние – возможно, это сделал оборотень. Не знаю, может ли волк нанести такие увечья. Это были не просто царапины. Они вполне могли быть нанесены ножом – или, возможно, магией? Понятия не имею, кто мог сделать такое. И почему.

– Прекрати, Хэйден. Я не могу сосредоточиться. Ты не поможешь ей, если протопчешь дыру в полу.

Блейк сидит на кровати и читает книгу, пресекая все мои попытки заговорить с ней. «Потому что это все равно бесполезно». Или она все еще злится на меня из-за нашего утреннего спора?

– Ты игнорируешь меня из-за ситуации с Айзеком? – наконец спрашиваю я напрямую.

Блейк опускает книгу и потрясенно смотрит на меня:

– Ты серьезно? Мне все равно, с кем ты проводишь время. Я просто хотела воззвать к твоей гордости.

– Тогда почему ты не хочешь со мной разговаривать?

– Потому что твои домыслы никому не помогут. Не хочу думать о том, что случилось с Кьярой, потому что, возможно, я сама в этом виновата, ясно? – со вздохом поясняет Блейк. – Вчера на вечеринке я уговорила ее пойти с тем блондином, на которого она запала, – добавляет девушка в ответ на мой хмурый взгляд.

– Ты знаешь, как его зовут?

– Нет, я ничего о нем не знаю. Я просто сказала, что если ей хочется с ним развлечься, то пусть сделает это. И что теперь? Ей, наверно, придется накладывать швы, потому что тот парень, возможно, оказался психом.

– Или оборотнем, – бормочу я.

Блейк захлопывает книгу, и ее глаза темнеют.

– Знаешь, именно в этом и заключается проблема ваших богатых привилегированных магических семей. Вы всегда стремитесь переложить ответственность на тех, кто отличается от других.

Привилегированных?

– Ты говоришь обо мне? – уточняю я, открыв рот от удивления. Как она может так говорить, хотя абсолютно ничего не знает о моей семье?

– Ты тоже к ним относишься, раз можешь позволить себе учебу здесь, так что не строй из себя невинную овечку. Конечно, в вашей идеальной жизни волки всегда остаются крайними.

– В идеальной жизни мои родители были бы живы, – рычу я.

Мои слова выбивают Блейк из колеи, и я замечаю, как по ее лицу