Не мечтай о нас - Кристина Рэйн - Страница 35

стекают с мокрых волос на лоб Сайласа. Взгляд его темных глаз буквально пылает. В его зрачках отражается мерцающий огонь факелов.

– Ты вообще в своем уме? – спрашивает он спокойно, убийственно спокойно.

Моя грудь вздымается и опускается с такой скоростью, будто я только что пробежала марафон. Теперь отступать нельзя.

– Да пошел ты! – бросаю ему я и уже хочу развернуться назад к своей команде, как вдруг он хватает меня за запястье. Его пальцы сжимают мою руку, словно тиски.

Чувствуя, как в горле образуется ком, я смотрю на него.

Правый уголок его рта искривляется в злобной кривой ухмылке, от которой у меня перехватывает дыхание. Прежде чем я успеваю сказать хоть что-то, он хватает меня за бедра и перекидывает через плечо, словно мешок с мукой.

– Что ты задумал? – испуганно кричу я. Кровь приливает в голову от ощущения его рук на обнаженных бедрах.

– Ты, кажется, хотела освежиться, – зловеще объявляет он, достаточно громко, что все вокруг услышали.

В ожидании веселья люди собираются вокруг нас, перешептываются и идут следом – к берегу, понимаю я с бешено бьющимся сердцем. Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет.

Он останавливается прямо у озера.

– Сайлас… – хриплю я. Это все, на что я способна. Его руки на моей голой коже давно забыты. С каждым его шагом петля на моей шее затягивается все сильнее.

– Я покажу тебе, где можно как следует умыться.

Он заходит в воду. Паника того и гляди пробьет мне грудную клетку, и я начинаю извиваться на его плече, пытаясь вырваться из стальной хватки, хотя понимаю, что уже слишком поздно.

– Отпусти меня! – кричу я, колотя его кулаками по спине. – Отпусти меня сейчас же!

Брызги воды летят мне в лицо, когда он заходит в озеро все глубже и глубже. Мои кулаки перестают терзать спину Сайласа, а его белая рубашка пропитывается водой. Он даже не потрудился раздеться.

Я поднимаю голову и в отчаянии смотрю в сторону берега. Я вижу толпу студентов, которые собрались вокруг и ждут моего наказания. Многие из них кричат и издевательски смеются, даже подбадривают Стоуна, чтобы тот задал мне жару. Им весело наблюдать за шоу, которое мы для них устраиваем.

У меня темнеет в глазах, по щекам бегут горячие слезы.

Он сделает это. И никто его не остановит.

– Пожалуйста, не бросай меня в воду, – хрипло шепчу я, предпринимая последнюю жалкую попытку достучаться до Сайласа. – Можешь сделать со мной все, что хочешь, только не… – Последнее слово обрывается, когда он резко сдергивает меня со своего плеча и над моей головой смыкается водная гладь.

Я мгновенно задыхаюсь, ощущая, как холод сковывает меня.

Боль.

Ледяная, черная боль.

Мою грудь словно придавливает блоком цемента.

Я не знаю, в какой стороне верх, а в какой низ, но все же пытаюсь как-то подняться, пошевелить руками и вспомнить, как плавать, но в этот момент чувствую на плечах тяжесть. Вцепившиеся в плечи пальцы удерживают меня под водой.

Нет!

Вопреки здравому смыслу, я изо всех кричу и отбиваюсь. Мои руки находят предплечья Сайласа, дергают за них, впиваются ногтями в кожу, но он не отпускает меня. Холодная вода обступает со всех сторон, лишая меня не только воздуха, но и зрения.

Мои силы иссякают с каждой секундой, а вместо них перед глазами вспыхивают обрывки воспоминаний, которые я годами пыталась подавить.

Ледяная вода, парализующая мое тело.

Горящая машина.

Мама. Папа. Нет!

Задыхаясь, я хватаю ртом воздух, когда меня внезапно вытаскивают на поверхность. Инстинкт самосохранения заставляет меня втянуть в себя весь кислород до последней капли. Проморгавшись, я узнаю Сайласа, который крепко держит меня перед собой. Он позволяет мне сделать несколько судорожных вдохов, а затем снова погружает под воду, в темноту, где есть только глухая боль и обжигающий холод. Там он убивает меня. Секунда за секундой он убивает меня.

Сайлас

После того как я во второй раз окунул потаскушку Найт в воду, она поменяла тактику. Если сначала она отбивалась руками и ногами, то теперь вцепилась в мою рубашку, когда я вытаскивал ее из воды. Она пытается ухватиться за меня и смотрит так отчаянно, что я на мгновение замираю.

– Сайлас… – хрипит она. Такая сломленная и слабая. Похоже, моя терапия приносит плоды.

– Хэйден, – резко бросаю я в ответ, смакуя боль в ее покрасневших глазах. Это из-за мутной озерной воды или она плачет? Неужели девчонка думает, что я сдамся, если она пустит слезу?

Ошибаешься, Найт.

Прежде чем она успевает устремить на меня долгий отчаянный взгляд, я снова погружаю ее в воду. Хэйден все еще пытается вцепиться в мою рубашку, но я сильнее, и верхние пуговицы расстегиваются. Я удерживаю девчонку до тех пор, пока ее пальцы не сдаются и не отпускают ткань.

Я с удовлетворением наблюдаю, как на поверхности воды появляются пузырьки воздуха. Но Хэйден больше не корчится. Она перестала бороться и позволяет мне топить ее без сопротивления, так что через тридцать секунд я вновь поднимаю ее и смотрю прямо в глаза.

Отчаяние на ее лице уступило место пустоте, которая удовлетворяет меня лишь наполовину. В ярости я снова опускаю ее под воду, но реакция остается неизменной. Как и мое удовольствие от ситуации.

Я в последний раз вытягиваю Хэйден из воды, но она даже не задыхается, хотя, вероятно, спустя столько времени отчаянно нуждается в воздухе.

Она такая тихая и апатичная, что на мгновение я даже забеспокоился, не зашел ли слишком далеко, но быстро отогнал эту мысль. Черт, в отношении Найт не существует такого понятия, как слишком далеко – я испытал бы глубочайшее удовлетворение, если бы эта маленькая дрянь утонула. Однако было бы глупо совершить убийство при таком количестве свидетелей.

Поэтому я хватаю ее за подбородок, бессильно лежащий на груди, поднимаю его и ищу ее взгляд. Она вяло моргает покрасневшими глазами, и для меня этого признака жизни уже достаточно.

– В следующий раз подумай дважды, прежде чем выплеснуть мне что-то в лицо, – рычу я. Я бросаю ее, словно мешок с мусором, с той лишь разницей, что не оставил бы мусор загрязнять водоем. А эта маленькая стерва – уже.

Я отвернулся и направился к берегу, но вместо того, чтобы ощутить удовлетворение от демонстрации силы, я чувствую себя еще более дерьмово, чем раньше. Адреналин бурлит в моих венах, внутри разгорается ярость, вызывая желание разбить что-нибудь вдребезги. Но хуже всего пустота, которая раздирает меня изнутри и заставляет остро ощутить