Не бывшая. Живая - Виолетта Весна - Страница 19

говорит нормально!

— Я стараюсь как могу.

— Вот именно. Всегда стараешься. И всё время молчишь, пока не становится поздно.

Анна хотела ответить, но не успела.

— Ты же видела, что всё плохо, — продолжала Лиза, уже не выбирая слов. — Видела ведь? Или нет? Ты вообще что-нибудь видела, кроме того, как всем угодить?

На секунду в прихожей стало так тихо, будто дом сам замер от этой фразы.

Анна смотрела на дочь и чувствовала не обиду — что-то сложнее. Как если бы её одновременно резали и освобождали от тугой, многолетней повязки.

— Я многое видела, — сказала она наконец. — Просто слишком долго не хотела признавать.

— А теперь мне что с этим делать?

— Не знаю.

— Отличный ответ.

Лиза схватила рюкзак и ушла в комнату, хлопнув дверью так, что дрогнула рамка с фотографией на полке.

Анна осталась в прихожей одна. Сердце билось где-то в горле. Ей хотелось пойти следом, открыть дверь, потребовать уважения, объяснить, что она не виновата во всём сразу. Но что-то остановило её. Не усталость. Скорее внезапное понимание: Лиза сейчас кричала не на неё одну. Она кричала в тот обвалившийся мир, в котором вчера ещё был дом, а сегодня — только разлом.

Телефон зазвонил, как будто по издевательству вовремя.

Игорь.

Анна ответила не сразу.

— Да.

— Я смогу сегодня заехать на полчаса, — сказал он. — Как Лиза?

Анна медленно опустилась на банкетку в прихожей.

— Злая.

— На меня?

— На нас.

Он помолчал.

— Я поговорю с ней.

— Поговори.

— Ты так говоришь, как будто это уже не касается тебя.

Анна устало усмехнулась.

— А ты так говоришь, как будто всё ещё можно разделить. На твою часть и мою.

— Я не хочу спорить.

— Тогда не звони, чтобы спросить, как чувствует себя собственная дочь, как будто ты не знаешь причину.

— Ань...

— Что?

— Я правда стараюсь всё сделать менее болезненно.

Эта фраза наконец разозлила её по-настоящему.

— Менее болезненно для кого?

На том конце стало тихо.

— Я приеду к семи, — сухо сказал Игорь.

Он действительно приехал к семи. На этот раз без пакетов и пирожных, с пустыми руками. Может быть, научился. Может быть, просто забыл про роль внимательного отца, который приходит в дом уже не как свой.

Лиза вышла к нему не сразу. Анна стояла у мойки и слышала их голоса из комнаты — приглушённые, неровные. Сначала тихо. Потом резче.

— Я не понимаю, зачем ты ушёл, если всё равно ходишь сюда через день, — сказала Лиза.

— Потому что я не ушёл от тебя.

— А ощущение такое же.

Пауза.

— Это сложно объяснить.

— Тогда объясни просто.

Анна закрыла глаза. Она не хотела подслушивать. Но и уйти с кухни не могла. Каждое слово дочери проходило через неё, как сквозняк через разбитое окно.

— Между взрослыми иногда так бывает, — сказал Игорь. — Люди понимают, что дальше вместе нельзя.

— А раньше вы этого не понимали?

— Понимали не до конца.

— А мама понимала?

Тишина затянулась.

— Это вопрос не только к маме, — наконец ответил он.

— Но ты же ушёл.

Снова тишина.

Через минуту Лиза вышла из комнаты, минуя кухню. Куртка была уже на ней.

— Ты куда? — спросила Анна.

— На улицу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже вечер. Потому что ты на нервах. Потому что я сказала нет.

Лиза развернулась. Лицо побледнело, глаза блестели.

— А ты мне теперь всё будешь запрещать? Чтобы хоть где-то был порядок?

— Я не запрещаю всё. Я прошу тебя остаться дома.

— Я не хочу дома!

Эти слова прозвучали так отчаянно, что даже Игорь вышел следом в прихожую.

— Лиз, послушай маму, — сказал он.

Она