Наталья Фонвизина – любить, прощать и жить ради других - Юрий Николаевич Лубченков - Страница 18

горел усердием, что я находился в необходимости укрощать тех и других пылкость: каждый превосходил себя».

Битва все более и более превращалась в бой на холодном оружии: воинское ожесточение не удовлетворялось огненным боем, каждый рвался свершить все – и даже невозможное. Практически все батальоны гвардии ходили в штыковые атаки, предводительствуемые высшими командирами.

Вандам понимал, что подобное долго продолжаться не может, да он и не имел его, времени: грохот боя не мог не привлечь внимания главных сил армии союзников, и теперь каждую минуту можно было ожидать подхода основных сил русских. Поэтому он спешил. И поставил на карту все: в третьем часу пополудни он бросил вперед две густые колонны, приказав им во что бы то ни стало пробить оборону Толстого между левым крылом и центром. Он разрешил им умереть, но запретил отступать.

Французы пошли в решительную атаку. Им удалось ворваться в Пристен, оттеснив оттуда поредевшие цепи гвардейской пехоты, и выйти на равнину на левом фланге русских, рядом с лесистыми горами. Но было уже поздно – там стояли полки лейб-уланский и драгунский, прибывший несколькими минутами ранее, и подходила 1-я кирасирская дивизия.

Уланы и драгуны, завидя перед собой неприятеля, под призывный звук труб начали быстрое с ним сближение. Почувствовала подкрепление, вновь с барабанным боем пошла в контратаку гвардейская пехота. Остерман-Толстой вспоминал это так: «Одна из неприятельских колонн скрылась в лес, другая огонь дерзости угасила в крови своей, охваченная со всех сторон, она легла мертвая рядами на равнине. Преображенский полк прошел по трупам дерзнувших противостать ему, Измайловского 1-й батальон прошел во фланг неприятелю через пылающую деревню, Егерский и 1-й батальон Семеновского опрокинули неприятеля на оконечности левого крыла и заняли строение и лес на скате горы. Все лейб-гвардии полки покрыли себя славою. Неприятель возобновлял атаки, употреблял все усилия, и все разрушалось о твердую грудь неустрашимых. Нет ужасов, могущих поколебать храбрые гвардейские полки. Приспели кирасирские полки 1-й дивизии, и правое крыло мое стало неодолимо. Я мог внимание мое обратить на левый фланг, где сражение происходило в самой жаркости».

Да, действительно, на левом фланге было жарко: именно тут предпринимал свои – уже обреченные – попытки Вандам. Смерть, казалось, реяла над головами всех. Солдат и офицеров ядра и пули выкашивали рядами.

Не миновала сия скорбная чаша и графа Остермана-Толстого. Ядро оторвало ему левую руку, и он беззвучно поник, зарывшись лицом в густую лошадиную гриву. Бывшие поблизости преображенцы осторожно положили его на землю. Он был уже снова в сознании. Улыбнувшись, он прошептал:

– Вот как заплатил я за честь командовать гвардией. Я доволен!

После чего он сдал командование Ермолову и вновь потерял сознание.

Вскоре Милорадович привел 1-ю гренадерскую дивизию и принял командование над всеми войсками. Подходили и подходили свежие силы. Прибыл главнокомандующий Барклай-де-Толли. И на следующий день произошло знаменитое Кульмское сражение, принесшее русским победу: Остерман-Толстой выполнил свой воинский долг.

За этот бой он был удостоен ордена Св. Георгия II класса. Списки об отличившихся офицерах представлены не были. Как писал в донесении Ермолов: «Надобно б было представить список всех вообще. Не представляю и о нижних чинах – надобно исчислить все ряды храбрых полков, имеющих счастье носить звание Лейб-гвардии Государя, ими боготворимого».

А.И. Остерман-Толстой. Художник Дж. Доу

Но награды все же последовали: гвардейские полки Преображенский, Семеновский и Морской экипаж получили Георгиевские знамена, Измайловский и Егерский – Георгиевские трубы. Жители Кульма подарили Толстому драгоценный кубок, украшенный драгоценными камнями, – в память о победе. Но генерал, вырезав на нем имена полковых командиров, бывших в сем сражении, и погибших обер-офицеров, передал кубок на хранение в Преображенский полк как общую святыню.

Осенью 1813 года положение Наполеона осложнилось – союзников становилось все меньше. Именно в это время к России, Пруссии и Австрии присоединятся страны Рейнского союза и Швеция (в лице ее короля, бывшего любимого маршала Наполеона Бернадота, которому лично французский император устроил шведский престол). Их войско достигло полумиллиона солдат против 400 тысяч Наполеона.

Зашатались и тылы – французы не желали испытывать прелести оккупации только из-за того, что их сюзерен обременен избыточным честолюбием. Росло глухое недовольство в армии, все более ясно видевшей, что в конце концов ее ждет неминуемый разгром – ибо вся Европа объединялась против них.

Но это недовольство не отразилось пока на боеспособности войска, о чем свидетельствует знаменитое Лейпцигское сражение 4–6 октября 1813 года. Знаменитая Битва народов, где русские, прусские, австрийские и шведские войска встретились лицом к лицу с французами, поляками, бельгийцами, голландцами, итальянцами, саксонцами (эти последние в ходе сражения сыграют с Наполеоном весьма тонкую шутку).

Триста тысяч союзного войска окружили здесь почти вдвое меньшую армию французского императора, намереваясь зараз окончательно окружить и уничтожить здесь его армию.

В середине сентября все армии союзников устремились к Лейпцигу, куда стали подходить и главные силы армии Наполеона.

Утром 4 сентября войска Барклая встали на правом фланге, построившись в три линии. В первой линии находился корпус Витгенштейна, во второй – корпус Раевского, третью составил резерв под командованием цесаревича Константина Павловича. Войска Барклая должны были нанести удар по главным силам наполеоновских войск, стоявшим у деревни Вахау, и отбросить их к Лейпцигу.

На первом этапе боя русско-прусские войска овладели Вахау и Клебергом. Но Наполеон, сосредоточив около сотни орудий за Вахау, открыл огонь по войскам Барклая. Одновременно перешла в наступление французская пехота.

Барклай двинул вперед корпус Раевского, поддерживая войска, атаковавшие Вахау.

Наполеон бросил на гренадер Раевского большую часть своей кавалерии, но, построившись в каре, солдаты остановили натиск французов. Барклай попытался оказать Раевскому помощь, выслав к нему легкую кавалерию, но она была смята французской кавалерией, так и не сумев развернуться в лаву. Вслед за этим в атаку перешла старая гвардия Наполеона, которой Барклай противопоставил тяжелую кавалерию и русскую и прусскую гвардии. Натиск французов ослаб, но и союзникам не удалось добиться решающих успехов.

Утром 5 сентября стороны не вели боевых действий, и это дало возможность подойти к полю сражения Польской армии Беннигсена и Северной армии Бернадота. Силы союзников возросли вдвое.

На следующий день сражение возобновилось. Главные атаки войска Барклая вели на деревню Пробетгейд, за которой стояли корпуса Виктора и Лористона. Бой продолжался почти целый день, но овладеть сильно укрепленной деревней так и не удалось.

В ночь на 7 октября Наполеон отступил к Лейпцигу и стал готовиться к выходу из города. Утром союзники начали штурм Лейпцига, однако войска Барклая участия в его взятии не принимали.

Три дня Наполеон умело противодействовал атакам союзников, цепко удерживая позиции. Несмотря на измену всей Саксонской армии, в разгар боя внезапно перешедшей целиком на сторону союзников и принявшейся поливать артиллерийским