Настоящий американец 6 - Аристарх Риддер - Страница 15

и некоторое время смотрел куда-то поверх моего плеча.

— И это мы ещё молчим про «Мёрдер Инкорпорейтед», — добавил Перри. — Брат мистера Анастазио вполне может решить, что ты доставляешь большие проблемы. Ему и так точно не понравятся два мёртвых докера на его территории. А тут ещё и такой иск.

Он стряхнул пепел мимо пепельницы и этого даже не заметил.

— Альберт — это не Тони. Тони профсоюзный чиновник, с ним можно говорить, и он даже слово держит. А к Альберту в сороковые приходили с контрактом на убийство, как в бюро услуг: заказ приняли, исполнителя прислали, счёт выставили.Ты не забыл что свидетель против них в сорок первом выпал из окна? Альберту тогда не предъявили ничего. Сегодня он глава семьи, и я знаю, как он воспримет твой иск. У нас пока что нет в производстве реактивных ранцев, как у Зелёного Шершня, так что полёты из окон всё так же летальны.

— У Зелёного Шершня нет ранца, — сказал Люк от стены. — У него машина. Ранец у Рокетмена.

Перри повернул голову и посмотрел на него так, будто внезапно заговорил стул.

— Люк, запиши себе.

— Что записать, сэр?

— Что мне надо будет напомнить про комиксы.

— Когда?

— Когда мы разгребём всё это дерьмо.

Люк записал.

— Хорошо. — Я поставил стакан. — Вернёмся к тому, с чего я начал. Что они могут мне сделать?

— Лично тебе — ничего. Ты не стивидор и не грузчик, в их законе тебя просто нет, и в этом вся прелесть. Им и не нужно ничего делать лично тебе.

— Продолжай.

— Они лицензируют стивидорные конторы. Все до единой, на обоих берегах. — Перри загибал пальцы медленно, как считают деньги. — Захотят — начнут проверку той конторы, что работает с твоим грузом. Проверка законная, срока у неё нет. Через месяц ты обнаружишь, что ни один стивидор в гавани не хочет брать твоё судно, потому что у каждого из них лицензия и каждый умеет читать. Дальше. Они ведут поимённый реестр грузчиков. Могут поднять дела бригады с твоего пирса и найти там всё, что угодно, потому что там у всех что-нибудь есть. Причал встанет, и виноват будешь не ты, а бумаги.

Я слушал и не перебивал.

— Дальше повестки. Вызывать тебя они имеют право сколько угодно раз, и слушания у них публичные. — Перри загнул четвёртый палец. — Ты будешь ездить к ним раз в две недели, а на ступеньках тебя будут ждать фотографы, потому что кто-то из конторы им позвонит. И заголовок будет не «Уилсон дал показания», а «Уилсон снова вызван в комиссию». Через полгода читатель забудет, по какому поводу, и запомнит только, что Уилсона регулярно куда-то вызывают.

— А если я откажусь ездить?

— Тогда это уже неуважение, и тогда за тебя возьмутся всерьёз. — Он затянулся. — И последнее, и вот это меня беспокоит больше всего. Они сегодня знали про этаж в Баффало. Фрэнк, откуда портовая контора Нью-Йорка и Нью-Джерси знает, что у тебя в чертежах заводоуправления в другом штате? Значит, папка на тебя уже есть, и собирали её не вчера. А папками такие конторы меняются: таможня, налоговое управление, окружная прокуратура. Один звонок нужному человеку, и у тебя проверка по совершенно другой линии, к порту отношения не имеющая.

— И ни одного нарушения закона с их стороны.

— Ни одного. — Перри загасил сигарету. — Всё, что я перечислил, они имеют право делать. Вопрос только в том, делают они это со всеми или именно с тобой, а это, Фрэнк, не доказывается никак и никогда.

— Мило. Подам иск и грузы встанут потому что профсоюз. Не подам иск и грузы встанут потому что стивидоры не будут со мной работать из-за того что их мордуют проверками. Куда ни кинь всюду клин.

— Именно так, Фрэнк, тупик…

* * *

Перри вышел первым и придержал дверь для Люка. Тот нёс в обеих руках блокнот, пепельницу и оба стакана.

Так что происходящее в приёмной я слышал прекрасно.

— … и это только образцы, Марти. Образцы! А будет коллекция. Из Милана, между прочим, синьорина Ромео шьёт сама. Таких платьев в этом городе больше нет ни на ком. Вот увидишь, ты меня просто не узнаешь.

— Мисс Лара, я…

— Что «я»? Ты вот сейчас на меня смотришь и думаешь: Лара это просто образец женщины, ничего лучше и быть не может! Ха! Через неделю ты будешь стоять за своим прилавком, и мимо тебя пройдёт вообще другая женщина, совсем другого качества! Совсем. У тебя же есть подружка? Ты никогда не говорил. Даже если и есть — ты о ней тут же забудешь. Да что там твоя подружка, ты как дышать забудешь!

Я вышел.

Марти стоял красный как рак и не знал, куда деть взгляд. Так что моё появление стало для него спасением.

— Добрый вечер, мистер Уилсон! — выпалил он, и голос дал петуха. — Вот. Оба последних, как вы просили. «Пост» и «Джорнэл-Америкэн».

Лара забрала у него газеты, расписалась в его тетрадке и вернула карандаш.

— Спасибо, Марти. Свободен.

Мальчишка исчез в лифте так, будто за ним гнались.

— Лара.

— Да, мистер Уилсон?

— Я сегодня утром отчитал этого парня за то, что он на тебя пялится.

— И правильно сделали. — Она смотрела на меня совершенно ясными глазами. — Совершенно правильно.

— А теперь выясняется, что это ты его доводишь.

— Ну а как же иначе, мистер Уилсон. — Лара прижала газеты к себе. — Ему полезно. Пусть привыкает к женскому коварству смолоду и в безопасных дозах. Это как… ну как её… прививка. Потом всю жизнь спасибо скажет.

— Прививка.

— Конечно. И мне ведь тоже надо на ком-то оттачивать свои чары, — она невинно похлопала ресницами. — Не на вас же.

— Лара, — сказал я. — Я тебя точно выдам замуж. За какого-нибудь местного старикана. В этом здании их полно, и у каждого свой кабинет.

— Только если с состоянием от миллиона долларов, — не моргнув, сказала Лара. — И без прямых наследников, мистер Уилсон.

Я забрал у неё газеты и пошёл к себе в кабинет.

В коридоре я разделил пачку пополам и отдал Перри его комплект.

— Прочту в кабинете, — сказал Перри и удалился.

У себя я сел, закурил и развернул «Пост».

«Двое убиты при разгрузке машин Уилсона в Бруклине». Под ним фотография, та самая, что снимали у трапа, только кадрирована так, что докеров за моей спиной почти не видно, зато прекрасно видно меня.

Первым в тексте шёл Анастазио. Двадцать два года знакомства с Донахью,