Наставник во Христе - Мария Корелли - Страница 110
- Предыдущая
- 110 / 195
- Следующая
110
«Кто посмеет утверждать, будто его жизнь и его мысли принадлежат ему? Нет такого человека, который распоряжался бы своей жизнью! Жизнь дана, чтобы прожить ее во благо ближним; если же человек не помнит об этом, жизнь может быть отнята у него в самый неожиданный момент. “БЕЗУМНЫЙ! В СИЮ ЖЕ НОЧЬ ДУШУ ТВОЮ ВОЗЬМУТ У ТЕБЯ; КОМУ ЖЕ ДОСТАНЕТСЯ ТО, ЧТО ТЫ ЗАГОТОВИЛ?”[224] Не только жизнь – даже мысли не принадлежат человеку. Мысли суть излучение Бесконечного Божественного Разума, излучение, которое пронизывает каждый живой атом. Нищий может иметь те же мысли, что и премьер-министр, ему только не хватает знаний, чтобы облечь их в слова. Чем беспомощнее и невежественнее нищий, тем более ответственен за него премьер-министр, ибо получил разностороннее образование и прекрасное воспитание, а также заручился симпатиями людей, его избравших, стало быть, ему предоставлена привилегия донести до общества мысли нищего. И не только его одного – премьер-министр обязан говорить за всех представителей нации, которые не обучены складным речам и не облечены правом на их публичное произнесение. Если же премьер-министр не делает того, что должен, значит, никакой он не слуга народа, а то и хуже – он просто аферист. Что в таком случае скажем мы о слугах Веры, рукоположенных, чтобы объяснять людям заповеди Христовы, прославлять Божественное Начало, учить людей этике жизни, Закону Любви и Милосердия, Терпению, Состраданию, Прощению? Если какой-нибудь из этих высокопоставленных слуг Великого Царя дурно исполняет свой долг – не хочет простить грешника, брезгливо смотрит на дитя, грозно осуждает невинные забавы беззаботной юности; если он провозглашает блаженную Субботу днем покаяния, а не хвалы Господу, если норовит в этот день тиранить паству, вместо того чтобы дать ей отдых; если не милосерд к отступникам, равнодушен к несчастным, не терпит исправлений и дополнений к своей собственной доктрине – разве не говорит нам сердце, что вся жизнь такого человека есть богохульство, а его проповеди – сплошное проявление необоснованной самонадеянности?»
Дочитав пассаж, Сильви подняла глаза. Она стояла в тени древнего кедра, чья темная раскидистая крона поблескивала, словно балдахин, расшитый алмазами – таков был эффект игры солнца в бессчетных росинках, которые осыпали хвою. Под ногами Сильви земля была твердая, утоптанная, зато чуть поодаль, там, где тропа делала поворот, покачивались на ветерке белоснежные нарциссы. Рядом оказалась скамья – совсем простая, ни резьбы, ни кованых деталей. Сильви села и задумалась. Сладостные мысли роились в ее головке; впрочем, сладостность свойственна мыслям всякой прелестной и добродетельной женщины, когда она мечтает о Любви. Часто мечты развеиваются, не успев осуществиться, но сам процесс погружения в них от этого не менее ценен и не менее упоителен. Сильви ушла в свои грезы на изрядную глубину, сама того не сознавая, она улыбалась – и не слыхала позади себя крадущихся шагов, не замечала темных пронзительных глаз, что подглядывали за ней. Когда же перед скамьей, будто из-под земли, вырос монсеньор Джерарди, когда раздался его голос: «Buon giorno, Contessa» [225], Сильви вздрогнула, во-первых, от неожиданности, а во-вторых, задетая подобной бесцеремонностью.
Она поспешно встала и ответила на приветствие наклоном головы, причем ее пальцы чисто инстинктивно плотнее сжали книгу. Востроглазый Джерарди, однако, успел прочесть и название, и имя автора.
– А вы времени даром не теряете – развиваетесь! – съязвил Джерарди, делая шаг к скамье. – Хотя даме вашей набожности и веры следовало бы чураться подобных бесовских книжек.
Сильви прямо взглянула в лицо Джерарди своими ясными глазами.
– По-вашему, что же, и солнечный свет – от бесов? И трава, и цветы? Так я вам скажу: мысли, изложенные в этой книге, не менее прекрасны, чем явления и дары природы.
Джерарди усмехнулся. Его всегда забавляла пылкость
- Предыдущая
- 110 / 195
- Следующая