Наследник - Людмила Семенова - Страница 3

ребятню выгуливаешь, вместо того, чтобы с дружками тусить!

— Ну да, я гулял с младшей сестрой, а остальные — это наши близкие, — слегка замялся Ян. — Но не жалуюсь, мне вполне хватает времени и на дела, и на развлечения!

— Так и я не жалуюсь, — сказала Снежана, глядя в сторону и снова теребя холодную чашку. — А у тебя что за дела?

— Я собираюсь учиться на ветеринара, но животных уже сейчас понемногу исцеляю. Только не домашних, а лесных, да и живу практически в лесу, а здесь урывками бываю. Так что мы с тобой чудом пересеклись!

— Ты сын лесника, что ли?

— Вроде того… А твой отец кем работает?

— Так оберегами торгует, которые делаем мы с матерью и еще несколько человек! И вешает покупателям лапшу на уши, будто они удачу притягивают и здоровье укрепляют. Да что я тебе говорю, ты наверняка сам на уличных лотках горы такого барахла видел…

— О да! Видел и даже купил, — насмешливо ответил Ян и вынул из-под свитера амулет из фигурок лебедя, медведя и змея, укрепленных на черном шнурке. Илья, уезжая в Патруль, оставил его сыну, а сам когда-то получил его в дар от своего наставника. Но никто из них не знал, чья рука собирала и нанизывала эти фигурки.

Однако того, что случилось дальше, Ян не ожидал — девушка побледнела, а коснувшись амулета, отдернула руку так, будто он ее обжег. Колокольчики, которыми он был инкрустирован, зазвенели, и Ян сам почувствовал странное покалывающее тепло. Тем временем Снежана вскочила, быстро натянула белую куртку на меху, схватила матерчатый рюкзак и почти побежала к выходу, а за ним быстро смешалась с толпой.

Ян растерянно посмотрел на талисман и спрятал его под воротник. Теперь он не сомневался, что Снежана как-то связана с силами, недружественными для них с отцом, а то и для всего леса. Но к чему была эта бессмысленная ложь про фальшивые обереги? Ведь и она быстро его вычислила, так почему не ушла сразу?

С этими мыслями он отправился искать Сэйд и детей, которые стояли у фонтана и хмуро смотрели на своего провожатого. Медные глаза юной лесовицы мерцали недобрым огоньком, Кайса казалась просто опечаленной, а Илмари сердито сказал:

— Ты совсем про нас забыл!

— Это неправда, Илмари, — примирительно заговорил Ян, — я просто хотел разобраться! У меня ведь не каждый день происходят такие видения…

— Кому ты пытаешься голову морочить? — вздохнула Сэйд. — Была бы это старуха или кривоногая дурнушка, ты бы рукой махнул на свои видения через пять минут!

— Не говори лишнего, Сэйд! — сдержанно ответил юноша. — Я всегда был ответственным, что в колдовстве, что в чистке картошки, а не веришь — попробуй сказать это в глаза папе, когда он вернется!

— Да ладно, не кипятись, колдун, — отозвалась лесовица. — Лишь бы ты сам верил в свои речи, а мы-то что? Просто нечисть, переживем!

Она взяла детей за плечи и пошла прочь так резво, что Ян едва за ними поспел. Разумеется, теперь не могло быть и речи о том, чтобы посоветоваться с духами насчет странной незнакомки и ее реакции на амулет. Но тревога не покидала его всю дорогу, и перед глазами стояло бледное лицо, в котором сквозь напускной сумрак проглядывала нежность и теплота…

Глава 4

Тем не менее Ян твердо решил поговорить с кем-то постарше. После ужина он отправил Кайсу играть с другими демонятами и рассказал все главному домовому Хейкки, отцу Илмари. Тот принес Яну чашку кофе и тарелку с печеньем, что испекла его жена Сату, сел напротив и выслушал, ни разу не перебив.

После минувших трех лет Хейкки выглядел так же молодо, как в момент их знакомства, — мимоходом подумал Ян. Правда, тогда он не хромал, и не было горестной складки, прорезавшей лоб над переносицей после тяжелого плена в междумирье. Прогнозы медиков из Патруля не оправдались и рана от серебряной пули, по-видимому, оставила след на всю жизнь. Но домовой не унывал и говорил Яну, что если бы пуля застряла в плоти, ногу вовсе пришлось бы отнять, а это куда страшнее.

Когда Ян закончил, Хейкки задумчиво промолвил:

— Ты все сделал правильно: на такое видение нельзя махнуть рукой! Думаю, оно не случайно тебя посетило, эти флюиды связаны с чем-то из твоего прошлого или с твоим отцом. И скорее всего некая сила пыталась тебя предупредить.

— О чем?

— А я откуда знаю? Это уж тебе самому надо раскопать, если не сдашься. Но и там никто тебе не принесет сведений на блюдечке, — заметил Хейкки. — Только иначе ты не станешь настоящим колдуном, поэтому считай, что тебе повезло.

— Да я уж не уверен, что хочу им быть… — вздохнул юноша.

— Считай, что я этого не слышал, — заявил домовой, легонько хлопнув ладонью по столу. — Напрашиваешься на совет или одобрение? Их не будет, мне такого права не дано! Лучше скажи, не осталось ли от нее какой-то вещи?

— Нет, она ничего там не забыла, — растерялся Ян, — но зато потрогала мой амулет! Может, на нем остался след ауры?

— А вот это уже дельная мысль! Покажи, — потребовал Хейкки. Коснувшись фигурок, домовой нахмурился и произнес:

— Знаешь, эта аура и мне знакома. Она, конечно, размытая, смазанная, но что-то есть… Только не скажу, что именно: я ведь давно живу, много темных дел повидал. Ты лучше припомни все, что тебе привиделось, — вдруг поймешь, где искать эту девчонку?

— Спасибо, Хей, я попробую, — сказал Ян и несмело улыбнулся. — Только… ты же не думаешь, будто я этим заинтересовался лишь потому, что она симпатичная?

— А если и так — что в этом дурного? Ты уже взрослый парень, пора тянуться к девушкам! — лукаво заметил Хейкки. — Если робеешь, так обратись сначала к нашим красавицам: они тебя с радостью всем премудростям научат!

— Ты что, решил сводничеством заняться?

— Да ни в жизнь! Понимаю, что ты без меня разберешься. Просто знай: демоницы за благосклонность колдуна душу бы продали, если бы она у них имелась, — усмехнулся домовой и растаял в воздухе. Этим трюком он и завершал неудобные разговоры, и утолял страсть к розыгрышам, свойственную всем домашним духам.

Ян поморщился от досады