Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов - Страница 9
9
И это все мальчишка в свои двадцать два года.
Эммануил встал.
Медленно прошелся по гостиной, беря себя в руки. Георгий Мартынович прав. Паниковать и устраивать истерики нельзя. Не все потеряно… возможно даже, что и наоборот — это величайший шанс в истории его семьи.
Семьи.
У него дернулась щека, и он пошел в кабинет к писчим принадлежностям. Требовалось немедленно написать дядям и попробовать выяснить обстоятельства дела. Не факт, что признаются. Но это и неважно. Главное, предупредить. Если охранка наблюдает за ними и там, то это может критически повредить на благополучие их дела. Вплоть до его утраты. О том, как Георгий Александрович «отжимал» доходный дом Рукавишниковой Эммануил знал прекрасно. Раньше не понимал. Думал, что обычная глупая выходка. Сейчас же все встало на свои места. Не глупая и не выходка…
[1] Liberté, Égalité, Fraternité (фр.) — Свобода, равенство, братство.
Часть 1
Глава 3
23 апреля 1893 года. Гатчина
Мой кортеж подъехал к парадному подъезду Гатчинского дворца, и я заглушил мотор.
Пять новых автомобилей, которые визуально очень напоминали Ford T. Прям крепко. Внутри, конечно, отличались и заметно. Но они ездили и получились на удивление крепкими.
Да, я перестраховывался.
И в пятом автомобиле перевозил запас запчастей на все случаи жизни. Включая подходящий инструмент. Но в целом от Георгиевского дворца на Адмиралтейской набережной до Гатчины и обратно они ездили достаточно стабильно. Хотя эта практика — возить автомобиль с запчастями, навела меня на мысль о пикапе с небольшим краном и лебедками. Этакой ремонтно-восстановительной модификации.
Но потом.
Сейчас же вышел на брусчатку и стал снимать защитный дорожный костюм. Мне надоело постоянно переодеваться, поэтому заказал из плотного шелка что-то вроде просторного комбинезона. В сочетании с шейным платком он отлично спасал одежду от запыления и прочего загрязнения. Даже брызги грязи из луж не сильно сказывались.
Снял его.
Перед тем снял дорожные очки и шлем — льняной с кожаной покрышкой, защищающий волосы от ветра, пыли и грязи.
Осмотрел себя в небольшое дорожное зеркало.
Поправил укладку волос, которая явно слетела.
Мне протерли сапоги тряпкой для пущего блеска. И прихватив папку, я отправился на прием родителя — императора всероссийского. Прекрасно зная, как ему нравиться эти маленькие чудеса. Только подъехал. Сразу к нему. А вид — словно полчаса или дольше прихорашивался после прибытия…
Сегодня я был максимально правильным.
Безупречный мундир морского лейтенанта, фуражка на локте. Кортик… револьвер. Вот да — с револьвером я расстаться не мог себе позволить. А раздражающий отца кавказский кинжал оставил в автомобиле. И папах никаких не надевал.
Размеренный, но довольно быстрый чеканный шаг.
Длинный коридор.
Впереди семенил слуга, едва успевающий «показывать дорогу», а не догонять меня. Он был уже в годах и не привык к такому шагу.
И вот угловой кабинет.
Круглый.
Слуга запыхавшийся постучался и доложился.
Открыл дверь, и я нырнул внутрь.
Папа смотрел на меня подозрительно прищурившись. Так-то я знал, что он мысленно уже последние две недели находился в Петергофе. Буквально «сидел на сумках» и все ждал подходящей погоды, чтобы не разочароваться. А тут я. И вокруг дворца не катаюсь без глушителей. Да и выгляжу прилично.
Явно какой-то подвох.
— Садись, — кивнул он мне.
И тут мы услышали быстрые, легкие шаги. Это мама.
— Сынок. Почему ты не предупредил?
— Предупредил? Мне нужно предупреждать, что я приеду домой?
Родители переглянулись и с тревогой в глазах уставились на папку, что я притащил.
— Дядя Леша написал мне, что дескать, ты его при морских офицерах называешь боровом. — наконец, произнес Александр.
— Отпиши ему, что его обманывают.
— Но ты же его так называешь, — растерялся Александр III.
— Но никогда при нем.
— Ему донесли.
— Верные ему люди. Поэтому если ты напишешь, что эти мерзкие слова мне приписывают, и что все это слухи, то он сам может начать снимать или наказывать своих же людей.
— Думаешь? — усмехнулась мама.
— Он же глупый, — пожал я плечами. — Может, и получится. Тем более что ты обычно не врешь.
— Я напишу ему. — улыбнулась Дагмара. — Скажу, что провела с тобой беседу. Ты все отрицал. А проверка через полицию и жандармерию показала — слухи про тебя такие распространяют.
— Только прощу — без имен. Просто обиженные. Пускай ищет ветра в поле. — заметил я. — В такой ситуации обычно думают на тех, кто лично неприятен по какой-то причине из ближнего окружения и вообще начинают охоту на ведьм. Маленькую. Но и она — хлеб.
— Разумеется, — кивнула мама усмехнувшись.
— Экий ты стал сынок, — покачал головой Александр III. — Что за муха тебя укусила?
— Древняя муха, папа. Видно, в спячке лет сто пролежала. Как цапнула Екатерину нашу Великую и всех ее фаворитов да деятелей эпохи, так и слегка. Кровь переварить не могла. Лежит такая, глазенки на выкате, вздохнуть не может. А тут я. Цап меня — вот всю заразу и передала.
— Шуткуешь все. — поморщился император. — Я же серьезно?
— А серьезно, как на сие ответишь? Муха обычная не кусает. Насколько я знаю, и комар не кусает, а втыкает хоботок, которым кровь откачивает. И пчела с осой, шершнем и шмелем не кусают, а жалят жалом.
— Жорж!
— Папа, я не знаю. — пожал я плечами, а потом добавил слова, от которых родитель мой буквально остолбенел. — Мне кажется, что я просто стал здоровым. От хворей избавился. Всех. И в первую очередь душевных.
— Неужто по юности хворал?
— Значит, хворал, раз себя так чувствую.
— Что в папке? — сменила тему мама.
Я открыл ее и достал первый листок, что там лежал.
— 93-ий Иркутский полк, — прочитал я. — В нем кто шефом стоит?
— Ты и стоишь.
— Пап, сделай мне подарок на день рождения.
Император от этих слов прямо нешуточно так напрягся.
— Какой сынок? — спросила мама, когда театральная пауза стала затягиваться.
— Позволь сделать из него 1-ый полк
- Предыдущая
- 9 / 86
- Следующая