Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов - Страница 30

class="p1">— Узнаю, — неожиданно зло сказал Нобель. — Мы восемь лет назад предлагали интендантству… впрочем, неважно. Простите.

— Отчего же неважно? — я посмотрел на него внимательно. — Рассказывайте.

И он рассказал про то, как их мазутные топки для волжских пароходов годами не могли пройти никакую казенную комиссию, хотя частные пароходчики отрывали их с руками. Бари добавил. Шухов тоже.

Их словно прорвало.

Я же слушал их и ловил себя на том, что киваю. Что злюсь вместе с ними. Что это — моя собственная песня, только на другой мотив…

— Господа, — сказал я, когда они выговорились. — Давайте вернемся к нашему изначальному. Котел — это полдела. Какой сейчас КПД у нынешней тройной машины? Десять-двенадцать процентов?

— Около того, — кивнул Шухов. — Если с котлами считать. Но чаще восемь-девять.

— Мне попадались теоретические рассуждения о том, что можно двадцать-двадцать пять. Хотя их, конечно, нужно проверять.

— Это каким же образом? — Спросил Бари.

— Первое — прямоточное парораспределение. Хотя бы в цилиндре высокого давления. Стенки цилиндра не остужаются противотоком, конденсации меньше, потерей меньше. Второе — цилиндр низкого давления обладает слишком большим, тяжелым и инертным поршнем на мощных машинах. Это можно обойти установкой вместо него двух цилиндров среднего давления, работающих синхронно. Третье — давление. Чем оно выше, тем лучше КПД. Да, там растет кислородная эрозия, но это лечится разными ухищрениями. Например, если мне память не изменяет, гидразин хорошо связывает растворенный кислород без образования солей.

— Гидразин? — переспросил Шухов.

— Эн-два-Аш-четыре. — улыбнулся я. — Кажется так. Поставить какой-нибудь барботажный деаэратор и этой химии в воду бахнуть. По расчетам — пятьдесят — шестьдесят бар выжмем.

— Барботажный деаэратор — это как? — спросил Бари.

— Бак с водой. В нем внизу трубки с отверстиями. Через них продувается пар. Пар связывает и уносит растворенные газы. Конструкция простейшая. Где-то читал про нее. Надо только подобрать режимы, чтобы пара много не тратить. Или даже направлять его потом в конденсатор.

— А гидразина много надо? — поинтересовался Нобель, глазки которого уже заблестели предвкушением. Понятное дело, не водой единой трудности множились у паровых машин высокого давления, но она была ключевой проблемой. Фундаментальной.

— Понятия не имею. — ответил я. — Надо проверять. По идее совсем чуть-чуть.

На самом деле я знал ответ.

Просто помнил по странному стечению обстоятельств. Еще с училища. Зачем? Как? Почему? Да черт его знает? Отложилось в голове и все тут. Но говорить это сейчас было бы неосмотрительно. Достаточно нарезать направление и рабочую идею. Дальше уже сами. Благо, что там пару месяцев экспериментов максимум.

— Дальше… Так. Что еще? Подшипники. Паровые машины работают на достаточно скромных оборотах, и баббитовые вкладыши изрядно им портят жизнь. Поэтому везде, где только можно, надо поставить подшипники качения. Где-то шариковые, а где-то и роликовые.

— А роликовые бывают?

— Корабль на волоке как перекатывали? Бревно подкладывали и по нему катили. Чем вам не роликовые подшипники качения? Выпускают ли их где-то в современном виде — увольте. Не отвечу. Это нужно быть погруженным в номенклатуру товаров по всей Европе. Детально. Да-с. Еще нужна теплоизоляция. Но я ей уже занимаюсь — опыты ставлю.

Нобель и Бари кивали.

Шухов уже не делал пометки — он писал. Быстро, мелко, покрывая лист за листом.

— Большая часть из того, что вы нам сейчас рассказали просто. Я бы даже сказал обыденно. Почему же так не делают?

— Потому что все смотрят на соседа, — улыбнулся я. — А сосед смотрит на них. Вот и ходят по кругу.

Бари рассмеялся.

Да и Нобель с Шуховым заулыбались.

— Георгий Александрович, вы сейчас описали половину инженерного мира. — заметил Александр.

— Я описал весь чиновный мир, Александр Вениаминович. Инженерный — лишь его часть и жертва… Но и это все, господа, — вчерашний день. Даже улучшенная поршневая машина — тупик, пусть и далекий. Будущее флота — паровая турбина.

— Парсонс? — быстро спросил Шухов.

— Парсонс. — кивнул я. — А еще Кларк и Лаваль. Пока они крутят электрогенераторы. Но это пока. Подумайте сами — у них нет возвратно-поступательного движения. Чистое вращение. КПД выше. Ресурс не сопоставимый. Паровая машина в отдельных случаях будет интереснее. Факт. Например, на паровозе, особенно в горах или на дорожной технике из-за специфики ее тяги и возможности топиться даже коровьими лепешками. Но корабельное будущее не за ней. У турбины же пока две беды. Первое — слишком большие обороты и нужна зубчатая передача, что станет сжирать КПД и не так уж и проста. Второе — паровая турбина имеет более высокий КПД на определенном режиме, если выйти из него, например, двигаться экономичным ходом — может и паровой машине уступить, притом заметно. Но будьте уверены — лет через пятнадцать-двадцать она выдавит паровые машины с военного флота.

Стало тихо.

Нобель смотрел на меня со странным выражением.

— Вы так уверенно говорите о будущем, — наконец, произнес он.

— Будущее, Эммануил Людвигович, вычисляется. Как орбита кометы. Берете тенденцию за тридцать лет и продолжаете линейку. Делая отсечки физических и прочих ограничений. Ошибетесь в годах — не ошибетесь в направлении. Сами посмотрите — с ростом мощности паровых машин увеличиваются и их размеры. И нетрудно посчитать, что при мощности в тридцать-сорок тысяч лошадей на агрегат они окажутся столь велики, что их будет ровным счетом некуда поставить. А паровые турбины масштабируются удобнее.

— И куда такие мощности? — удивился Бари.

— Главные силы флота увеличиваются в водоизмещении и, параллельно с этим, увеличивают свои скорости. Не удивлюсь, если лет через тридцать — сорок вполне обыденными окажутся корабли с силовой установкой в сто — сто двадцать тысяч лошадей. Здесь как раз все линейно пока.

Эти трое переглянулись.

Я же продолжил.

— Хотя, признаюсь, — я позволил себе первую за вечер настоящую улыбку, — сердцем я не с турбинами. Сердцем я с тяжелыми нефтяными двигателями внутреннего сгорания.

— Вы про машину Акройд-Стюарта? Мне говорили, вы выписали десяток от Хорнсби. — оживился Нобель так, что чуть кофе не расплескал.

— Выписал. И мы с Костовичем их уже разобрали до винтика. Знатные машинки. Калильная головка, впрыск на сжатии, никакого электрического зажигания, никакого карбюратора. Жрет, что дают. Даже растительное масло. А главное — мысль верная. Магистрально верная. Если эту схему растить — поднимать сжатие, улучшать впрыск — то однажды