Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов - Страница 11

не увидел нигде какого-то значимого интереса для державы. Ту же японку можно брать в жены только после того, как мы одержим победу над ними.

— Боже! — ахнула Мария Федоровна.

Отец же молча кряхтел, переваривая с ужасом слова сына.

— Так вот. Туземки отпали. Малые дома аристократии в Европе отпали. Поэтому я остановился на двух группах лиц. Первое — крупные промышленники в России, вторая — крупные промышленники в США.

— Ты серьезно?

— Вполне. Ты ведь помнишь, мама, что я предлагал даровать титул подходящей семье. Поэтому судил без оглядки на это ограничение, только практическая польза. И после комплексного анализа остановился на одной девице. Зовут ее Консуэло Вандербильт. Она правнучка Корнелиуса Вандербильта, человека, который к своей смерти в 77-ом году был самым богатым на земле. Без оговорок. Без лести. Просто самый богатый.

— Я знаю, кто это. — произнесла Мария Федоровна.

— Их семья разделила имущество деда, но в целом, они держатся вместе. Как Нобели. Главное же заключается в том, что их семья стала такой богатой на перевозках морских и железнодорожных.

— И что с того?

— Если я возьму в жены Консуэло, то мы сможем привлечь эту семью к строительству железнодорожной и портовой инфраструктуры на нашем Дальнем Востоке. Им ближе. Они опытны в этом. Они могут привлечь огромные капиталы под это. Ну и работников с оборудованием. Снабжать стройки Владивостока и Хабаровска из Калифорнии проще, чем из Санкт-Петербурга. Что позволит существенно сократить время строительства Великого сибирского пути. Снизив нагрузку на казну.

— И какова плата?

— Их доля в том хвосте. Но, я думаю, оно того стоит. Ну и статус.

— Сынок, я правильно тебя понимаю, что ты хочешь взять в жены правнучку пароходного и паровозного дельца.

— Папа, я хочу взять в жены правнучку того, кто в свое время мог купить всю промышленность Россию и на сдачу перестроить Зимний с большим размахом. Все благородные рода когда-то начинали с низов.

— Ну, знаешь ли! — взвился император.

— Знаю, потому и говорю, — холодно процедил я.

Император резко встал.

Гневно.

Почти в бешенстве.

Я же остался сидеть и в той же манере добавил:

— Я готов пойти на все ради империи. Если мои услуги не нужны, я немедленно подам в отставку и покину Россию. Думаю, мундир, револьвер и триста рублей на карманные расходы мне хватит. На остальные средства и имущество не претендую.

— Ты угрожаешь мне? — ахнул Александр.

— Тебе? Отец, это смешно. Принимаешь решение ты и только ты. Я же… я уже в Аббас-Тумани хотел покинуть Россию навсегда. Мама подтвердит.

— Но почему?

— Потому что я не могу физически смотреть на то, как мы летим в пропасть. У меня достаточно яркая и богатая фантазия, чтобы представить последствия происходящих событий. Быть может, я ошибаюсь. Я очень надеюсь, что ошибаюсь. А если нет? Тем более что всё вокруг постоянно доказывает мою правоту. Сам посуди. С чем я сейчас сталкиваюсь в этом вопросе жениться? С возражение класса — эта девочка не той породы! Тебе не интересен политический или экономический контекст, тебе важна породы по паспорту. Не так ли? Папа, у нас большая часть аристократии — вырожденцы чертовы! Из-за того, что, презрев законы божьи, словно Габсбурги, сходятся с близкими родственниками. Понимаешь? Талантливые семьи, которые смогли поднять с самых низов, это не дурная кровь. Это улучшение крови. Брось Ники или твоего брата Лешу в село. Что? Прям преуспеют?

— Сынок…

— Скажешь я не прав? Скажешь, что наш славный генерал-адмирал смог бы преуспеть, оказавшись в самом низу без своего происхождения, денег и влияния? У него же ни ума, ни воли, ни энергии. В лучшем случае батрачил бы на какого-нибудь крепкого крестьянина или на фабрике «принеси-подай» служил. Понимаешь? Дед Консуэло начал свое дело в шестнадцать лет, получив от матери в долг сто долларов. Слышишь? Сто долларов долга. За шестьдесят семь лет непрерывного труда этот человек сумел сколотить состояние в сто пять миллионов долларов. И не спекуляциями на бирже, а корабельными и железнодорожными перевозками. Это гениально.

— Ты страшно рассуждаешь, сынок. — покачала головой Мария Федоровна.

— Я считаю, мама, что нашей династии давно пора заняться кровью. Собирая не родовитых клуш, которые не стоят своего содержания, а тех, в ком течет кровь гениев. Дабы династия крепла и улучшала породу, а не квасилась в бочке как сюрстремминг. Протухнет же. Она уже протухла. И Михаил Михайлович сбежал не просто так.

Я встал.

Подошел к столу и положил папку перед отцом.

— Мой выбор — Консуэло.

Кивнул.

И чеканным шагом вышел, оставив родителей в состоянии тяжелейшего шока.

Часть 1

Глава 4

23 апреля 1893 года. Гатчина

— Щенок! — процедил император, глядя в дверной проем, куда минуту назад вышел его сын.

— Твой щенок. — поправила его Мария Федоровна.

— О да, это многое меняет!

— Это меняет все, — равнодушно заметила она и вышла в коридор. Но не стала удаляться, а подошла к окну напротив дверей и выглянула во внутренний двор. Туда, где стояли автомобили.

— Уезжает? — спросил Александр Александрович. — Наговорил гадостей и бежать?

— Как ни странно — нет. Ты видел его новые самоходные экипажи?

— Да и черт с ними! Ты действительно хочешь поговорить о них⁈ Сейчас⁈

— А подойди, погляди.

— Ты серьезно⁈

— Погляди, прошу.

Император нехотя встал и подошел к ней. Выглянул в окно и нахмурился. Потому что вид эти экипажи имели совсем другой, нежели раньше. И они сейчас парковались недалеко от ворот — быстро и легко.

— Надо на них прокатиться.

— Минни!

— Что Минни⁈ — вдруг резко похолодел ее голос. — Он на них за два-три часа доезжает из города. В Петергофе, да и здесь — отличное решение для разъездов. Или тебе нравится трястись часами напролет в телегах.

— Ну какие телеги? У нас же отменные кареты. Очень мягкие и удобные.

— Что не исключает времени, которое мы тратим на дорогу.

— Милая, ты уверена, что хочешь сейчас говорить про это? — излишне нервно спросил император.

— Пожалуй, ты прав, — кивнула Мария Федоровна и, вернувшись в кабинет, села в кресло. Чинно. Собрано.

Александр Александрович последовал за ней.

Прикрыл за собой двери и тоже сел в кресло, а не