Наследница Звездного Света - Амали Ховард - Страница 84

даже Аран, и это, пожалуй, самое большое предательство.

Мое сердце сжимается, пока не превращается в ничто, в пустую оболочку.

— Ты лгал мне.

— Сура...

— Не называй меня так, — огрызаюсь я, чувствуя, как все внутри меня начинает распутываться — все, за что я держалась, кажется хрупким и ломким. Последние несколько недель. Мое слепое, идиотское доверие. Мое гребаное увлечение. То, как я бросалась на него, жалела бедного отвергнутого принца, думала, что у нас есть только мы друг у друга. Верила, что у нас так много общего. Вспоминая каждый нежный, унизительный момент в жестоких душераздирающих подробностях. Доверялась ему. Целовала его.

Отдавала ему свою звездами проклятую девственность.

— Я доверяла тебе, — густо говорю я. — Ты позволил мне думать, что помогаешь мне, хотя все это время был как все. Ты хотел меня за то, что, по-твоему, я могла сделать.

Пески, я предлагала себя — драгоценную Хранительницу Звезд — ему на блюдечке. Я такая дура.

— Это неправда.

Я грубо хватаю его за плечи.

— Посмотри мне в глаза и скажи это.

— Это не так. — Он колеблется. — Я не хочу лгать тебе, Сурайя. Вначале, может, так и было. У тебя была магия, которая могла изменить судьбу королевства. Как только я узнал, кто ты, ты стала целью, которую я не мог позволить моему брату заполучить, поэтому я играл роль принца-беглеца. Но это было, чтобы обезопасить тебя, клянусь.

Я оглядываюсь.

— Кто знал?

— Немногие. Хамид, Аран, а позже и Клементина. — Он замолкает, словно от боли. — Моя роль в Дахака не была общеизвестна. Мне нужно было, чтобы все остальные относились ко мне так, как ты видела.

Я отшатываюсь. Кажется, его земляной клинок из джаду пробивает середину моей груди, оставляя после себя руины и окровавленные органы. Я, блядь, не могу дышать, давление на легкие слишком велико... давление на сердце совершенно невыносимо.

Я думаю обо всем времени, проведенном в Нириэле, и моментах, которые я приняла за близость, о том, как я стонала, как распутная, в той пещере и предлагала себя ему, и мне хочется умереть. Как я могла быть настолько неправа? Так отчаянно желать, чтобы мои чувства были взаимны. Я опускаю руки, и он тянется к ним, хватая меня за запястья.

— Нет, подожди, пожалуйста, ты должна выслушать. Все изменилось.

— Что изменилось? — выпаливаю я. — Ты утаил от меня правду. У тебя была куча возможностей сказать мне, кто ты, и ты этого не сделал. Ты позволил мне думать, что мы в опасности от Дахака, тогда как все это время мы не были.

— Опасность была реальной из-за награды Джаведа! Я не знал, кому могу доверять, пока Хамид выявлял предателей. И я хотел сказать тебе столько раз. — Он запускает руку в волосы. — Джаведа нужно было свергнуть, и ты знаешь, что такое Морварид. Маг смерти! Если бы просочилось, что я лидер Дахака, я бы не смог уничтожить их власть над Ориндхром. Я принц. Это наследие моего отца.

Мой тон тих и бесстрастен.

— Так теперь ты снова принц? Удобно.

— Сурайя, пожалуйста.

— А он? — спрашиваю я со злобным взглядом на фальшивого командующего, держащего вожжи, запряженные лошадьми.

— Хамид — лицо революции. Я ее...

— Сердце, — заканчиваю я за него, мой голос срывается на этом слове вместе с очень реальным органом в моей груди. — Это все было ложью?

— Нет.

Он двигается ко мне, его руки скользят вверх по моим рукам, и даже когда я ненавижу это, мне хочется прижаться к нему. Я ненавижу свою слабость. Я ненавижу его!

— Пожалуйста, ты должна доверять мне.

— Доверять тебе? — слегка вспыхиваю я, позволяя волне жара подняться на поверхность кожи, мои руны ослепительны в темноте. Он резко отшатывается, его глаза широко раскрыты, когда он прижимает обожженные руки к груди. Я лишь слегка опалила их, но все же. — Нет. Я не совершу эту ошибку снова.

— Сура... я люблю тебя.

Я почти не слышу этого мучительно тихого шепота, но мне не нужно его слышать. Мне не нужно больше его лжи.

— Нет, Командующий. Любимым не лгут.

С этими словами я выпрыгиваю из повозки.

Глава 28

Выпрыгивать из движущейся повозки — не самое мое умное решение.

Усыпанная гравием земля была жесткой — острые камни прорезали мое нежное свадебное платье, которое совсем не смягчало удары. Не было света, чтобы указать мне путь, когда я с глухим стуком остановилась, мои локти и колени были разбиты безжалостной землей.

Но я почти ничего не чувствую, когда, шатаясь, поднимаюсь на ноги и бегу в противоположном направлении. Я не чувствую влажную теплую кровь, пропитывающую шелк, или жжение ссадин, раздирающих мою открытую кожу, или успокаивающий жар моей магии, которая начинает исцелять меня. Я не чувствую ничего, кроме клинка предательства, застрявшего в моей спине. Я доверяла ему.

Ты тоже влюбилась в него.

Это признание ранит сильнее, чем камни. Стоная, я смотрю в пустоту. Затмение кровавой луны больше не видно из этой части дворца, но части разоренного неба охвачены огнем и тенью. Хаос и ярость. Морварид была права. Оказывается, я ни хрена не знаю о любви.

Я люблю тебя.

Я выскребаю этот мучительный шепот из своего мозга.

Это все гребанная ложь. Я думала, Рошан хотел помочь мне, но все, чего он хотел, — держать мою магию при себе и подальше от лап своего врага. Я была для него ценной пешкой — фигурой, которой можно играть по своему усмотрению. Я чувствую, как в животе начинает закипать буря. Рошан когда-то сказал, что мои звездные дары связаны с моими эмоциями, и теперь, когда существо внутри кричит от ярости и агонии, я чувствую, как рассыпаюсь от его боли.

Все, чего я хочу — реветь и карать.

Джавед. Скавы. Маги смерти Морварид. Любой из них подойдет.

Магия пропитывает мой центр, наводняя меня, как лесной пожар, и уничтожая все, что похоже на разум, на своем пути. Время позволить моему мстительному зверю лететь. Но сначала мне нужно сжечь башню.

Я пробираюсь сквозь мрак внешних дворцовых стен, пока не оказываюсь у арки. Я смотрю вверх на зубчатые башенки. На них развеваются флаги разных цветов в зависимости от местоположения. Толкая ладони вверх, я направляю луч звездного света к куполу, покоящемуся на вершине шпиля. Флаги хлещут на ветру. Изумрудный. Я на южной стороне дворца, не так далеко от рухнувшей башни и лабиринта, ведущего к главному двору.

Хорошо.

Внешний квартал дворца пустынен, если не считать нескольких испуганных лиц, выглядывающих из темных