Калеб Дурхэм:
Привет. Прости, я был без телефона. Ты в порядке? В полиции?
Стиснув зубы, я печатаю ответное сообщение.
Иден Стаффорд:
В полном порядке. Нет, благодаря тебе.
КД:
Прости, пожалуйста. Я объясню при встрече. Ты уже дома?
ИС:
Нет, на фермерском рынке.
КД:
Хорошо. Я тоже. Встретимся где-нибудь?
Мамин ларек всего в нескольких ярдах от меня, и я не хочу, чтобы она спрашивала, почему жизнь меня ничему не учит, и я до сих пор общаюсь с этим парнем. К тому же, здесь рискованно рассказывать правду об Аделине Блэкмор: вдруг кто-то подслушает. Я убедила ее, что мне можно доверять.
ИС:
Лучше поговорить в каком-нибудь менее многолюдном месте.
КД:
Возле тренажерного зала?
Мой взгляд скользит по асфальту в направлении спортзала, но установленные на парковке прожектора пробивают темноту лишь на несколько ярдов в сторону. В остальном, кампус абсолютно необитаем в воскресенье – ни в одном из зданий не горит свет. Раздевалка и зал тяжелой атлетики примыкают к спортзалу, окутанному тьмой.
ИС:
Иду туда.
– Все хорошо, Иден? – спрашивает Эми.
– А, да, – отвечаю я, наконец отрываясь от телефона. – Извини, я только что вспомнила, что должна кое-что сделать для мамы. Увидимся.
Помахав ей, я снова проскальзываю за ее ларек и быстрым шагом иду по закатанной в асфальт площади в сторону школы, для тепла обхватив себя руками. В отличие от остальных людей на рынке, я не захватила свитер, а мои ноги в этом платье не защищены от непогоды.
Стоит мне покинуть освещенный прожекторами участок, в темноте происходит какое-то шевеление.
– Калеб? – зову я.
Поскольку ответа нет, я продолжаю свой путь. Достигнув тропинки, разделяющей спортзал и тяжелоатлетический отсек, я останавливаюсь, не в силах решить, то ли здесь ждать Калеба, то ли подойти ближе к тренажерному залу.
Я делаю еще несколько шагов по тропинке, включив фонарик на телефоне.
– Калеб? – Он должен быть прямо у меня за спиной. Наконец я дохожу до раздевалки, и мне вдруг становится не по себе. Я инстинктивно делаю шаг назад.
Дверь приоткрыта, горящий в зале свет льется мне на ноги. Я делаю вдох и подхожу чуть ближе, чтобы заглянуть внутрь.
– Калеб? – громким шепотом зову я.
Телефон звякает у меня в руке, и я так сильно вздрагиваю, что едва не роняю его.
КД:
Внутри.
Я уже собираюсь написать ему в ответ и спросить, какого черта он делает в качалке в воскресенье, как до моего слуха доносится лязг железа.
Так вот чем он занимается. Я слышала, что тренер по американскому футболу разрешает своим подопечным приходить сюда в нерабочие часы, чтобы потренироваться; не знала, что игроки в европейский футбол тоже имеют сюда доступ.
Я протискиваюсь внутрь, с радостью сбежав от холода и наползающей темноты.
– Я здесь! – кричу я, осматривая тренажеры в поисках него. Ни на одном из них его нет, а значит, он должен быть в примыкающей к залу раздевалке, куда ведет дверь на дальней стене.
В коридоре, соединяющем два помещения, свет выключен, и я ударяюсь локтем о кулер.
– Черт! – вырывается у меня. Зачем он все так усложняет?
На меня внезапно обрушивается воспоминание из седьмого класса – как я несколько часов провела взаперти в кладовке. Если это розыгрыш, я свяжу Калеба и всех остальных