Нас предупреждали - Челси Ичасо - Страница 19

видели в тот вечер и что вообще происходит.

– Или не сможет, – говорит Джеймисон, появляясь в дверном проеме. Он преувеличенно громко вздыхает: – Пожалуйста, давайте уже заканчивать здесь. Наш друг умер, и какая-то дикая история не приблизит нас к разгадке.

Из соседнего помещения доносится шиканье библиотекаря, и Джеймисон с Викторией одновременно протискиваются в зал.

– Джеймисон прав, – говорит Виктория. – Идем, Калеб. Нам надо планировать поминки.

– Разве вы не хотите знать, как он умер? – спрашивает Калеб.

– Конечно, хотим, но… – Она опускает взгляд на свой кофе со льдом.

– Я знал Диего, – угрюмо говорит он. – Вы оба тоже знали Диего. Он был в отчаянии и пришел к нам за помощью. А мы не… – его голос срывается, разрывая мне сердце, – мы не помогли ему. Мы его не спасли.

– Калеб, – произносит Виктория с таким видом, будто хочет его утешить, но при этом не двигается с места.

– Эй, нельзя приносить сюда еду и напитки. – В комнату входит молодая библиотекарша – руки в боки, на лице такое выражение, словно она готова взорваться, но сдерживает себя, потому что «в библиотеке нельзя шуметь».

– Нам надо идти, – говорит Джеймисон. Сделав несколько шагов в сторону двери, он останавливается и добавляет: – А мы приехали на твоей машине.

Калеб встает, бросая на меня полный сожаления взгляд.

– Дело к вечеру. Тебя подбросить?

Я поворачиваюсь лицом к компьютеру:

– Мне надо тут еще поработать.

– Иден, – говорит он, хватаясь за спинку своего стула.

– Идем, Калеб, – окликает его Виктория, вынуждая нашу подругу-библиотекаршу снова шикнуть.

Он проводит рукой по волосам в районе висков, и я вдруг понимаю, что по какой-то необъяснимой причине мне хочется, чтобы он остался. Я знаю, что ему нельзя доверять, и презираю его всей душой. Я знаю, что он привез этих двоих сюда, и оставаться ему было бы нелогично. И все же, когда он разворачивается и идет за ней, я ощущаю знакомый укол в груди.

– Расскажи потом, что найдешь, – уходя, говорит он.

– Обязательно, – любезно отвечаю я.

Разумеется, я этого не сделаю. Вряд ли мне захочется позвонить или написать Калебу Дурхэму раньше, чем… никогда.

Глава 8

Как только они уходят, я смотрю на телефон, чтобы узнать время. Шесть часов. Это заведение, наверное, скоро закроется. Мой телефон был в беззвучном режиме, поэтому я пропустила кучу сообщений от Мэй.

Как дела?

Приходи ко мне, посмотрим кино.

Ты как?

Почему ты мне не отвечаешь?

Мне позвонить в полицию?

Нет, ну я серьезно, после всего, что произошло на этой неделе, я волнуюсь.

Я быстро отвечаю на сообщения:

Прости, телефон был на беззвучном. Буду у тебя где-то через час.

Снова повернувшись к монитору, я начинаю искать информацию об Аделине Блэкмор. Может, пойму, что значили те жуткие слова Диего.

Мне не составляет труда узнать, что Аделина и ее отец уехали из Фэйрпорта вскоре после убийства Николаса. По информации с онлайн-форума любителей криминальной хроники, в конечном итоге ее поместили в психиатрическую лечебницу. А после выписки отправили в Академию Св. Эндрю – закрытую школу для трудных подростков. Она побывала еще в трех закрытых школах, пока, по всей видимости, не вышла из школьного возраста.

Лучшая зацепка, которую мне удается найти, – это адрес дома коллективного проживания на заливе Сан-Франциско. О самом доме информации немного, но я узнаю, что это заведение предназначено для проживания взрослых с ментальными нарушениями или расстройством поведения, с круглосуточным уходом и наблюдением, постоянным персоналом и строгими правилами.

Я чувствую укол разочарования, которое сменяется грустью. Бедная девочка. Сначала подслушала, как убивают ее брата, потом, всего через несколько часов после травмирующего события, оказалась на допросе у того полицейского… тут любой с катушек слетит.

А может, у Аделины и шанса не было. На том форуме любителей криминальной хроники было множество комментариев о том, что безумие в крови у представителей рода Блэкмор.

Мне нужно с кем-то это обсудить, но стул Калеба пуст. И я еще не совсем готова взвалить этот груз на плечи Мэй. Особенно если учесть, что кто-то убивает ребят, которые слишком много знают. И неважно, связано это с проклятием или нет.

Потом я открываю некролог Николаса Блэкмора. Через несколько минут до меня доходит, что смысл текста от меня ускользает. Я пробегаю глазами по строчкам, но мои мысли заняты Калебом. Я вспоминаю, как он разрывался, пытаясь решить, остаться ли ему со мной или уйти с остальными. Такое бывало и раньше.

Когда мой отец уехал из города – всадил нож в спину своим партнерам и свалил, – Калеб единственный из всей компании продолжал со мной дружить. Другие вели себя так, словно я подхватила чуму пострашнее той, что убила жителей Фэйрпорта. Калеб со мной разговаривал, игнорируя замечания своих друзей. Он не обращался со мной как с мусором, в отличие от других детей и их родителей.

Думаю, именно поэтому в какой-то момент я на него запала. Он казался смелым и благородным. Надежным.

А в конечном итоге он оказался таким же трусом и придурком, как мой папаша. Жаль, я поняла это только во время осеннего бала в девятом классе. Когда он написал мне в чате и спросил, не хочу ли я пойти с ним на бал, я реально подумала, что худшее для меня уже позади. Я поверила, что этим приглашением он хочет показать своим друзьям и их родителям – показать всей школе, – что вражда между нашими семьями глупа и бессмысленна. Что он ее отвергает, раз и навсегда.

Я была так взволнована. Мэй помогла мне прихорошиться – то