Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер - Страница 48

пальцы ног, открывая красные, пронизанные венами лоскуты кожи между ними. Перепонки.

- Отвратительно, правда? - хрипло хихикает Рафаэла.

Она кашляет. Не изящно, как леди, а тяжело, влажно. Выплевывает что-то в салфетку и тщательно кладет ее обратно на стойку.

Что-то меня беспокоит в ее улыбке. Не только желтоватый оттенок кожи на лбу и внезапно охрипший голос. Один уголок ее рта улыбается, другой, похоже, пытается последовать его примеру, но не достигает и половины нужной высоты.

- Снова началось? - oна вздыхает. - Вы тоже заметили асимметрию, да? Поверьте, на ощупь это еще хуже, чем выглядит. Хотите сфотографировать, как я делаю себе инъекцию? В смысле, вообще-то мне, конечно, нельзя, но я использую столько этого добра, что не хочу каждый раз вызывать врача и уже неплохо освоилась сама. Только вот с дозировкой у меня всегда небольшая неловкость. Я никогда не была человеком цифр. Не мое.

Рафаэла нащупывает за спиной футляр, достает оттуда уже набранный шприц.

- Ботокс. Вы знали, что это не что иное, как нервный яд? О, чуть не забыла.

Она тянется через стойку, наливает себе стакан шотландского виски и спрашивает, не хочу ли я тоже. Я отказываюсь и наблюдаю, как она ставит стакан на соседний стул, затем засовывает два пальца в рот так, что это кажется мне странно знакомым. Мой дедушка делал то же самое, когда делал то, что сейчас делает Рафаэла.

Ее зубной протез с глухим стуком, похожим на звук падающих кубиков льда, плюхается в виски. Ее слова становятся невнятными.

- Не так-то просто в 43 года при росте 178 сантиметров сохранять объем талии четырнадцатилетней девочки. Стоматологи умеют творить чудеса. Но от всей этой рвоты... В конце концов, там уже нечего было спасать, а моя челюсть в таком плохом состоянии, что об имплантах не может быть и речи.

Она втыкает шприц себе в щеку и нажимает на поршень. Из прокола выступает крошечная капелька крови.

- Это не больно. По крайней мере, уже не больно. Но когда ботокс начинает действовать, протез внутри так ужасно давит, - oпущенный уголок рта опускается еще ниже.

- Может, мне все-таки кого-то позвать? Вашего менеджера? Врача?

Она соскальзывает со стула, приближается ко мне.

- Не надо. Я хочу быть красивой для своего почитателя. Вы - мой герой, вы вернули мне карьеру. Знаете, я бы исполнила для вас любое желание, какое бы вы ни загадали.

К своему ужасу, я прекрасно понимаю, что она мне предлагает.

Но то, что ковыляет ко мне, - это не Рафаэла О’Хара. Это Рику Браунинг в костюме жаброчеловека из фильма "Тварь из Черной лагуны".

- Я же знаю, что вы меня хотите. И я вас тоже хочу. Вы спасли меня, вернули меня. Идите же сюда. Вы получите самое эксклюзивное интервью, которое только можно вообразить. Я открою вам каждый секрет.

- Я сейчас позвоню вашему менеджеру, миссис О’Хара. Думаю, вам нужно... - я хочу сказать "помочь", но передумываю, - ...отдохнуть.

- Уже уходите? Уже утолили свое любопытство? Но вы же еще не все знаете! Подойдите ко мне, проникните внутрь Рафаэлы О’Хары - той, которую вы вернули, хотя она не хотела возвращаться.

- Вы больны.

- Больна? Больны те вуайеристы снаружи, которым все мало. Которые роются в моих мусорных баках, как крысы, в надежде найти ношеные трусики или кто знает что еще. А больны жадностью те, кто создал Рафаэлу О’Хару.

Она медленно стягивает трусики по бедрам.

- Идите же сюда. Смотрите внимательно. А потом избавьте меня.

Я молча смотрю на нее.

Рафаэла слегка наклоняет голову.

- Вы удивительны. Какой мужчина сейчас смотрел бы мне в лицо? А вы смотрите. Но главного вы не видите. Смотрите же. Смотрите внимательно, - eе рука медленно скользит между бедер, и я слежу за движением. - У меня есть кое-что для вас. Для вас и ваших читателей.

Теперь я вижу, что она для меня приготовила. Она протягивает мне это, как может. У меня выворачивает желудок, когда я понимаю, в чем дело. Что на самом деле означали все эти больничные палаты и терапии в последние годы. Рафаэла О’Хара не просто хочет перестать существовать. Она никогда не существовала. Рафаэла - это Рафаэль.

Мне нужно отсюда выбраться. Хочу оставить этот гостиничный номер, Рафаэлу, этот кошмар позади.

Гектор, ее менеджер, вошел в комнату абсолютно бесшумно.

Теперь он стоит прямо у меня за спиной, направив на меня ствол с глушителем. Но его любящий взгляд обращен не на меня, а на Рафаэлу.

- Только не снова, дорогая, - шепчет он. - Это уже третий раз в этом году. И мы оба знаем, что завтра ты пожалеешь об этом. Точно так же, как с тем итальянским папарацци или французским телерепортером. Требуется несколько часов, чтобы вычистить такого типа из гостиничного номера. Я не могу заставить их всех исчезнуть, дорогая. Мы зависим от этих людей. Не только миру нужна Рафаэла. Ты нуждаешься в мире еще больше.

Никакой горячей точки, никакой зоны боевых действий, просто не самый лучший отель в чертовом Берлине. В конце концов я все равно попал под перекрестный огонь.

- Послушайте, что бы здесь ни происходило, все останется в этой комнате!

- Разумеется, останется в этой комнате, - Гектор криво улыбается. - Вы ведь боготворите ее так же, как и я. Значит, мы защитим ее вместе. Каждый по-своему.

Он поднимает пистолет к моему лбу, его палец на спусковом крючке слегка двигается.

Так вот каково это, когда тебе смотрят прямо в...

Перевод: Ёжи Туманов

Йо ван Каркас (Ванесса Кайзер и Томас Карг)

"ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ СОВЕРШЕНСТВА"

Когда же она наконец сделает это? - думал Давид, который уже целую вечность, казалось, сидел на корточках за кустами с биноклем. Но корова не собиралась делать ничего, кроме как лениво жевать сено и расхаживать туда-сюда. Казалось, она насмехалась над Давидом, хотя не могла его заметить. Как она заводила его своей походкой, покачивая задом из стороны в сторону, будто знала, как он прекрасен. Но она, конечно, ничего не знала, как и все остальные. Она жила своей глупой жизнью на свежем воздухе и скоро ляжет спать, потому что сумерки уже подходили к концу.

Многочасовая подготовка и бесконечное ожидание, во время которого ему приходилось терпеть пульсирующие яйца и жадную постоянную эрекцию, не могли быть напрасными! Черт возьми, почему эта грязная скотина