Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина - Страница 5
5
— Для него. Велеслав заказал ещё месяц назад, когда только зашла речь о союзе. Он знал, чем кончится.
— Он знал, — повторила Мира. — Знал и молчал всё это время.
— А что бы ты сделала? Убежала в лес? Нанялась в охотницы? Ты ведаринка. Твоя судьба — не твоя. Смирись.
Мира положила пояс обратно. Взяла другой, с дубовым листом, для Дубогорского княжества. Потом третий, с соколом.
— Радмила, — сказала она. — Ты можешь рассказать мне о брачной ночи? Что меня ждёт?
Старуха подняла голову.
— А что ты хочешь знать? Как больно? Как стыдно? Или как сделать, чтобы не было противно?
— Всё.
Радмила отставила ступу. Вытерла руки о фартук.
— Девки, — сказала она. — Выйдите на час. Потом вернётесь.
Девки поклонились, вышли, шурша юбками. Зоревик спрыгнул с Мириного плеча, забрался на печь, свернулся клубком и притворился спящим.
— Садись, — велела Радмила. — И слушай.
Мира села на лавку напротив. Старуха налила в две глиняные чашки отвар из мяты, одну подвинула Мире.
— Первое. Ты не простая девка. Ты ведаринка. В твоей постели будут не просто мужики, а наследники. Они не имеют права тебя унижать. Если кто-то посмеет поднять руку или слово грубое скажет, ты можешь выгнать его. И все тридцать два ведара поддержат. Потому что ты — символ союза. Обидеть тебя, обидеть всех.
— А если они не захотят меня? Если им противно будет?
— Тогда они исполнят долг и уйдут. Но им тоже не легче. Их судьбу решили без спроса. Вы с ними в одной лодке.
Мира отпила отвар. Мята обожгла горло, слишком горячий.
— Второе, — продолжала Радмила. — Тело твоё. Ты можешь сказать «нет» в любую минуту. Но помни: если ты скажешь «нет» первому, что скажут остальные? Что ты их не принимаешь? Что ты выше их?
— То есть я не могу отказать?
— Можешь. Но цена будет высока.
Мира поставила чашку.
— Третье, — Радмила наклонилась ближе. — Боль. Первый раз всегда больно. Меньше или больше, как повезёт. Но ты лечишь. Твой дар. Ты можешь снять боль себе. Прикоснись к животу, когда будет совсем невмочь. Успокой себя. И всё пройдёт.
— А если дар не сработает на себя?
— Сработает. Ты успокаивала себя, когда у тебя зуб болел. Забыла?
Мира вспомнила. Зимой, после ледяной воды, разболелся зуб, и она положила ладонь на щёку, боль ушла.
— И последнее, — Радмила взяла её за руки. — Не жди любви. Жди уважения. Любовь придёт или не придёт, неважно. Уважение, вот что тебя спасёт. Если мужчина уважает тебя, он не сделает больно. Если не уважает, бей в ответ. У тебя есть право.
Мира кивнула. Горло сдавило, но она не заплакала.
— Спасибо, бабушка.
— Я же сказала, не называй меня бабушкой.
— Тогда спасибо, Радмила.
Старуха усмехнулась, отпустила её руки и снова взялась за ступу.
— Иди. Займись делом. Сходи на конюшню, посмотри, каких лошадей отбирают в твой обоз. Спроси у конюха, какую кобылу тебе под седло. Это твоё дело, выбирать.
Мира встала. Позвала Зоревика, и зверёк, мгновенно проснувшись, спрыгнул с печи, взлетел на плечо.
На улице распогодилось. Тучи ушли за реку, выглянуло солнце, и сразу стало тепло, по-весеннему влажно. Воробьи купались в лужах. Собака грелась на завалинке.
Мира пошла к конюшне. Запах навоза и сена ударил в нос, и она вдруг поняла, что будет скучать по этому запаху. По простой жизни, где не надо выходить замуж. По тем временам, когда она сама седлала коня и уезжала в лес на целый день, а возвращалась с грибами или с пустыми руками, но счастливая.
Конюх Годослав выводил из денника крепкую, невысокую гнедую кобылу.
— Вот, ведаринка, присмотрел. Зовут Лада. Смирная, но резвая. В обозе не устанет. И под седло хороша.
Мира подошла, погладила кобылу по морде. Лада ткнулась носом в ладонь, всхрапнула.
— Хороша, — согласилась Мира. — Седлай. Проедусь.
— Одну? — удивился Годослав.
— А что, подводы искать? Я одна. До вечера вернусь.
Вскочила на коня, как только оседлал, и поправила поводья. Зоревик тут же прыгнул следом, устроился на загривке.
— Пошли, Лада.
Кобыла пошла шагом, потом рысью. Мира выехала за ворота, миновала посад, вылетела в поле. Она гнала лошадь до самого леса, где начинались земли Зореграда. Там спешилась, отпустила Ладу щипать прошлогоднюю траву, а сама села на пень.
Зоревик спустился, обежал поляну, проверяя, нет ли опасности, вернулся, ткнулся в колени.
— Зорька, — сказала Мира, — а ты мог бы найти путь, чтобы я не возвращалась?
Зверёк наклонил голову, фиолетовые глаза блеснули. Он свистнул коротко.
— Знаю. Нельзя.
Она посидела ещё немного. Потом встала, кликнула Ладу, вскочила в седло и поскакала обратно.
Дома ждали. И первый муж уже ехал по дороге из Громовержца. С каждой минутой всё ближе.
Глава 5
Глава 5
Мира вернулась в Зореград, когда солнце уже клонилось к закату.
Лада была в мыле, но кобыла шла бодро, вытянув шею, будто сама не хотела возвращаться в тесный город после вольного поля. У ворот их встретил сторож и доложил, что в городе всё спокойно, только прискакал ещё один гонец, теперь уже из Ветрограда.
— Борислав выехал? — спросила Мира, принимая от сторожа ковш воды.
— Выехал, ведаринка. С малой дружиной. Будет через десять дней.
Десять дней. Это означало, что Святослав и Борислав прибудут почти одновременно. Мира отдала повод конюху, сняла с плеча уставшего Зоревика. Зверёк перебежал на руку, свернулся калачиком и засопел.
Мира прошла через кухню, взяла тёплый ещё кусок хлеба с солью, бросила горбушку Зоревику и поднялась к себе.
Радмилы в светлице не было. На столе вместо трав и кореньев лежали готовые обереги, вышитые рушники, подвески из волчьих зубов, мешочки с землёй из разных княжеств.
Подошла к своему сундуку, открыла. Там лежали рубахи, летник, тёплая шапка на зиму, но Миру интересовало другое. На самом дне, под слоем полотна, хранилась шкатулка из морёного дуба, материнское наследство.
Мира достала шкатулку, поставила на стол. Ключик висел на шее, на кожаном шнурке. Она вставила его в скважину и повернула.
Внутри лежали женские украшения, простые, без дорогих камней, но с тонкой чеканкой. Бусы из речного жемчуга, серебряная подвеска в виде ладьи, такая же
- Предыдущая
- 5 / 29
- Следующая