Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис - Страница 3

краткие отчёты об их причудливых и примитивных обычаях. Лишь радикальное изменение взаимного положения двух обществ и зарождающееся осознание мусульманами этой перемены пробудили новый интерес, или, скорее, говоря точнее, новую озабоченность.

Предисловие

В западной исторической традиции термин «открытие» обычно используется для описания процесса, начавшегося в XV веке, когда Европа — и в особенности Западная Европа — приступила к открытию остального мира. Тема этой книги — иное, параллельное открытие, в чём-то схожее, в чём-то отличное, начавшееся раньше и продолжавшееся дольше, где европеец выступает не исследователем, открывающим варварские народы в дальних и диковинных краях, но сам оказывается экзотическим варваром, обнаруженным и наблюдаемым любознательными людьми из земель ислама. На дальнейших страницах я пытаюсь выяснить, откуда бралось мусульманское знание о Западе, каким оно было и как росло. Рассказ начинается с первых мусульманских вторжений в Европу. Далее он продолжается великим контрнаступлением западного христианского мира против ислама и возобновлением мусульманской священной войны, которую это вызвало; возобновлением и расширением торговых и дипломатических отношений между мусульманскими и христианскими берегами Средиземноморья; а также возвышением, после окончания Средневековья, новых мусульманских монархий в Турции, Иране и Марокко и их первыми попытками исследовать Европу. Завершается он начальными этапами мощного европейского натиска, с конца XVIII века и далее, на ближневосточные сердцевинные земли ислама и началом новой эры, в которой мусульманское открытие Европы стало вынужденным, массированным и по большей части болезненным.

Книга делится на три части. В первой даётся обзор отношений между исламом и Западной Европой, где знакомые события рассматриваются под непривычным углом — с точки зрения противника. Я попытался увидеть битвы при Туре и Пуатье глазами не Карла Мартелла, а его арабских противников; Лепанто — с позиции турок; а осаду Вены — из лагеря осаждавших. В этом рассказе я особо останавливаюсь на мусульманском взгляде на мир и на месте ислама в нём.

Вторая часть посвящена средствам и посредникам: языкам, использовавшимся для общения между мусульманами и европейцами, включая вопросы перевода и толкования, а также путешественникам — купцам, дипломатам, шпионам и прочим, — отправлявшимся из исламских земель в Европу. Кое-что сказано и о посредничестве беженцев, немусульманских подданных мусульманских государств и европейцев, принявших ислам. Этот раздел завершается взглядом на образ Западной Европы, отражённый в исламской учёности, в частности в исторических и географических сочинениях.

Третий раздел книги посвящён конкретным темам — экономике, управлению и правосудию, науке и технике, литературе и искусству, людям и обществу.

За последние годы немало написано об открытии ислама Европой. Однако в большинстве этих обсуждений мусульманин представал безмолвной и пассивной жертвой. Но отношения между исламом и Европой, будь то война или мир, всегда были диалогом, а не монологом: процесс открытия был обоюдным. Мусульманское восприятие Запада заслуживает изучения ничуть не меньше, чем западное восприятие ислама, а внимания ему уделялось куда меньше.

Эта книга создавалась долго. Я заинтересовался этой темой более двадцати пяти лет назад и представил первый доклад на Международном конгрессе исторических наук в Риме в 1955 году. За ним последовали другие статьи, посвящённые различным сторонам этого открытия, и лекции, прочитанные в университетах и научных обществах Северной Африки, Ближнего Востока и других регионов, в том числе в нескольких американских университетах. Впервые материал был изложен более пространно в серии передач Третьей программы Би-би-си в 1957 году и, совсем недавно, в пяти публичных лекциях, прочитанных в Коллеж де Франс в мае 1980 года. Моим хозяевам и слушателям во всех этих местах я глубоко признателен за возможность высказаться, а порой и улучшить своё изложение.

Остаётся приятный долг — поблагодарить тех, кто так или иначе помог этой книге появиться на свет. Я хотел бы выразить особую признательность г-же Дороти Ротбард из Принстонского университета и г-же Пегги Кларк из Института перспективных исследований за тщательность и мастерство при перепечатке моей рукописи, порой в весьма неблагоприятных условиях; г-же Кэти Корнович из издательства «W. W. Norton» за скрупулёзную и неоценимую редакторскую работу с окончательным текстом; четверым аспирантам Принстона — г-же Шон Мармон и г-ну Алану Маковски за огромную помощь, особенно на завершающем этапе подготовки, г-ну Дэвиду Айзенбергу за вычитку и правку верстки, а также г-ну Джеймсу Л. Яррисону за полезные предложения; мисс Норе Титли из Британской библиотеки в Лондоне и профессору Глину Мередиту Оуэнсу из Университета Торонто за помощь и советы в подборе подходящего изобразительного материала для иллюстрирования этого тома; а также моему другу и коллеге профессору Чарльзу Иссави за прочтение окончательной рукописи и ряд полезных замечаний.

Принстон

20 апреля 1981 г.

I. Контакт и влияние

В первые годы седьмого века, когда пророк Мухаммад начал свою миссию в Аравии, всё Средиземноморье всё ещё оставалось частью христианского мира. И на европейском, и на азиатском, и на африканском побережьях почти все обитатели были христианами разных толков. Из прочих религий греко‑римского мира уцелели лишь две — иудаизм и манихейство, — и их исповедовали меньшинства в этих землях. В восточном Средиземноморье Восточная Римская империя, известная науке как Византийская, продолжала процветать и со столицей в Константинополе властвовала над Сирией, Палестиной, Египтом и частью Северной Африки, а также над Малой Азией и юго‑восточной Европой. В западном Средиземноморье римское государство пало, однако варварские народы и королевства, воздвигнутые ими на развалинах Рима, приняли христианство и с переменным успехом пытались сохранить хотя бы формы римской государственности и христианской церкви. И владения христианского мира не ограничивались средиземноморскими землями. За восточным рубежом Византии Месопотамия — столичная и самая западная провинция Персидской империи — к началу седьмого века была по преимуществу христианской и, следовательно, входила в мир христианский, хотя и не римский. Даже в Аравии, за имперскими границами и Рима, и Персии, среди языческого большинства жили христианские и иудейские меньшинства.

Через несколько десятилетий после смерти Мухаммада в 632 году его арабские приверженцы вырвались из Аравийского полуострова, обрушились на Византию и Персию — две великие империи, поделившие между собой Ближний Восток, — и отторгли у обеих обширные территории. Персидская держава была покорена и поглощена целиком. У римского мира арабы взяли Сирию, Палестину, Египет и всю остальную Северную Африку, которая, в свой черёд, стала для них плацдармом для вторжения в Испанию и на средиземноморские острова, прежде всего в Сицилию. Разбив и византийские, и варварские войска, они сумели включить эти страны в новую исламскую империю и