Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам - Страница 9

на затылке.

Хоть что-то из этого было реальным?

Всё, чего я хочу, — вернуться к ней, заставить её объяснить. Я знаю, она скрывает от меня что-то ещё. Могу ли я как-то вырубить себя, чтобы вернуться в её сон? Есть ли вообще гарантия, что я смогу вернуться? Я видел её во снах много раз за эти сто лун, но никогда — вот так… так осязаемо. Если закрыть глаза, я могу вспомнить мягкий бархат её кожи под кончиками пальцев.

Жестокий лес зловеще тих, моё дыхание слишком громкое. Я прислоняюсь к двери склепа и возношу безмолвную молитву. Я не знаю, что делать и куда идти. Я знаю только, что не могу оставить её здесь одну. Не снова. Никогда больше. Хотя неясно, говорила ли она серьёзно о том, что есть способ освободить меня от кровного обета, я должен верить, что он существует.

Как долго я был без сознания? Только ночь или дольше? Она удерживала меня в ловушке сна, чтобы помешать выполнить мою миссию? Прошли ли три солнца?

Вспышка света почти ослепляет меня. Я вскакиваю на ноги и тянусь к мечу…

— В этом нет необходимости, — глубокий, медово-гладкий голос нарушает абсолютную тишину, в которой я оказался.

Свет наконец тускнеет настолько, что я могу видеть, и я тру глаза.

— Должно быть, мне снова снится сон, — бормочу я.

Смех доносится от смуглокожего мужчины, вернее, бога, потому что невозможно отрицать, кто он или что он, хотя ни одно рукотворное изображение не могло бы передать Веритиуса, бога истины и справедливости. Я едва могу стоять в его присутствии. Сила, исходящая от него, заставляет меня хотеть упасть на колени.

— Прошу прощения, принц Тайрен, я могу так действовать на смертных.

— Какого чёрта происходит? — выдыхаю я, прежде чем согнуться в поклоне.

— Можешь встать, — говорит он.

Я выпрямляюсь. Он каким-то образом уже не такой подавляющий, и это облегчение.

— Почему ты здесь? — цежу я. — С меня довольно богов и богинь, ковыряющихся в моей голове.

Веритиус дарит мне болезненную улыбку.

— Нам не позволено вмешиваться в жизнь смертных.

Я горько смеюсь.

— Слишком поздно для этого.

— Согласен, поэтому я здесь.

— Ты знаешь, где она? Мардж… Галина?

В глазах бога загорается интерес.

— Да, её тело в безопасности в этом мире, хотя её душа заточена в мире снов.

— Как мне вернуться к ней? У неё ключ, который мне нужен, чтобы освободить принцессу… чтобы освободить её. Хотя по какой-то причине она не хочет, чтобы я это делал.

— Ты освободил бы их, если бы знал цену?

Я хмурюсь, даже когда страх опускается в желудок.

— Какова цена?

— Твоя жизнь. — Веритиус произносит эти слова так небрежно, что я мог бы поклясться, что ослышался.

— Что ты имеешь в виду?

— Боюсь, Галина не единственный бог, вмешивающийся в дела этого мира, — отвечает Веритиус. — Мы ошиблись, наказав её. Мы не знали, что у другого бога были свои планы.

— Какое это имеет отношение ко мне?

— Твоя принцесса заключила сделку с богом ради силы. Как только вы соединитесь браком, она планировала принести тебя в жертву в качестве платы. Если ты разбудишь её, да, Галина будет свободна, но ты умрёшь, и великое зло обрушится на твои земли.

Что ж, это просто замечательно. Я тру грудь, почти чувствуя предательский клинок, которым моя будущая жена планировала меня заколоть.

— Значит, Галина была права, остановив меня, — отвечаю я.

— Возможно, — соглашается Веритиус. — К сожалению, твой мир обречён в любом случае.

Я напрягаюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты не разбудишь принцессу, война продолжится на всём континенте и никогда не прекратится, принося смерть и разрушения, пока от мира ничего не останется, а Галина останется в ловушке своих снов навечно.

— Зачем ты вообще говоришь мне это? Если все пути ведут к гибели?

— Потому что есть один способ спасти и твой народ, и Галину.

Я почти боюсь надеяться на хорошие новости, но затем осознание поражает меня. О. Ох.

— Ты понимаешь, что должен сделать, — говорит Веритиус.

— Понимаю. — Я делаю вдох, собираясь с духом.

— Ты не можешь сказать ей. Она попытается остановить тебя.

— Я уверен, что попыталась бы… но как мне заполучить ключ? Я могу украсть его из сна или должен найти его здесь?

Бог протягивает мне маленький золотой мешочек.

— Положи ключ сюда, и он останется с тобой, когда ты проснёшься.

Материал скользкий под пальцами, такой лёгкий, будто я держу ничего. Я прячу его в карман и снова смотрю на бога.

— Как мне вернуться к ней? Сколько у меня времени?

— Осталось два солнца, но я бы не стал медлить.

Свет зари окрашивает небо буйством красок. Должен ли я ждать ночи, чтобы снова уснуть?

Тёмный смех позади меня посылает дрожь по спине. Прежде чем я успеваю обернуться, две большие руки закрывают мне глаза, пригвождая к месту.

— Благодарю за визит, Ноктурнус, — говорит Веритиус. — На этот раз без насилия и уловок.

— Но я люблю досаждать потомкам Луны, — бархатный голос — само искушение и опасность.

Моё тело становится ватным.

Глава 6

Он исчез.

Ледяной холод проносится по моей пещере. Какие новые пытки он придумал на этот раз? Мало того, что он разбудил Тайрена.

Зловещий смех вибрирует в пространстве, и я тянусь к магии, которой больше нет, рыча:

— Покажись, Ноктурнус.

Угол пещеры мерцает, и коварно прекрасный бог кошмаров выступает из тени, закутанный в ткань настолько тёмную, что она поглощает весь свет. Его кожа отливает полуночной синью, лицо обрамляют тёмно-фиолетовые локоны, а глаза горят, как звёзды.

Почему кошмар должен быть таким чертовски красивым?

— Выглядишь бледновато, Галина, — мурлычет Ноктурнус, его взгляд скользит по моей перевязанной руке. Тайрен старался, я отдам ему должное, но исцеление не в его крови.

— Я не в настроении, — ворчу я, садясь на край постели.

Ноктурнус разбудил Тайрена, потому что я раскрыла, что мы в мире снов? Я жалею о наших последних мгновениях, но, возможно, так даже лучше. Я никогда больше его не увижу. Когда минуют три солнца, лес вытолкнет его и закроет вход. Я дура, и теперь Ноктурнус здесь, чтобы издеваться надо мной.

Ноктурнус растягивает губы в жуткой улыбке из зуб.

— Правда?

— Убирайся из моей головы.

— Ты в моём мире, любовь моя.

— Не напоминай.

Он прислоняется к стене, скрестив руки.

— Поверишь ли ты, если я скажу, что пришёл сделать тебе подарок?

— В чём подвох?

Ноктурнус постукивает пальцем