Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам - Страница 13

и попытаться придумать другой план.

Проходят часы, я держу его, цепляясь за «что, если» и «могло бы быть», мечтая о мире, где мы могли бы существовать вместе и просто быть. Мои глаза распухли и опухли, голова будто кто-то пинал её по всему склепу.

Приглушённые крики принцессы давно стихли, и когда я наконец удостаиваю взглядом, её нигде нет. Мне нет дела до того, куда она исчезла.

— Галина, — глубокий, медовый голос осмеливается прервать мою скорбь.

Когда я не отвечаю и даже не реагирую, моё имя повторяют, только громче.

Веритиус приседает на корточки, опускаясь до моего уровня, его золотые глаза насторожены.

— Уходи, — хриплю я.

— Он ушёл, Галина. Ты должна отпустить его.

— Нет.

Веритиус ругается себе под нос, затем без церемоний дёргает меня за ноги.

Я сверлю его взглядом.

— Ты пришёл снова лишить меня сил? Меня ещё недостаточно наказали?

— Мы ошиблись, — отвечает он.

— Без дерьма, — парирую я.

— Ты могла бы сказать что-то, — возражает он.

— Ты был слишком занят несправедливым лишением меня сил, чтобы слушать. — Я скрещиваю руки и продолжаю сверлить его убийственным взглядом. — Это всё твоих рук дело, да? Он мёртв, потому что ты убедил его пожертвовать собой.

Веритиус качает головой, но от него разит виной.

— Он принял решение сам. Он имел право знать правду.

— Я не согласна.

Бог вскидывает руки и бормочет ещё больше ругательств.

— Я не знаю, зачем согласился прийти.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я.

— Совет должен тебе услугу.

Искра надежды вспыхивает в груди, и я выпрямляюсь.

— Верни его. Вот чего я хочу.

Веритиус хмурится.

— Ты много просишь, Галина. Он мёртв.

— Думаешь, я не знаю? Но я хочу только этого. Он — всё, чего я хочу.

— Даже если бы это было возможно, была бы цена.

Не колеблясь, я прикасаюсь двумя пальцами ко лбу, затем к сердцу. Торжественная, нерушимая клятва.

— Я заплачу.

Вспышка света — и Веритиус исчезает, вероятно, чтобы посоветоваться с проклятым советом. Я благодарна, что они никогда не просили меня присоединиться.

Я опускаюсь обратно на землю, ненавидя, как тело Тайрена стало твёрдым. Возможно, действительно слишком поздно.

Когда Веритиус возвращается через несколько мгновений, я задерживаю дыхание, почти боясь надеяться.

— Они согласились с некоторыми условиями.

Я киваю, надежда трепещет в груди.

— Ты будешь привязана к этому миру и сохранишь лишь часть своей силы, а для остального мира Тайрен должен оставаться мёртвым.

— Что? Почему?

— Я освободил принцессу Розу и вернул её домой. Она начала распускать слухи, что ты убила Тайрена. Если ты покажешься, твоя жизнь будет потеряна. Но если это принесёт тебе хоть какое-то утешение, было объявлено перемирие. Война окончена.

— Почему бы не позволить миру увидеть, что он жив, если ты действительно можешь вернуть его?

Веритиус качает головой и цокает.

— Ты должна знать лучше, Галина. Мы не можем вмешиваться в жизнь смертных и воскрешать мёртвых без огромной цены. Если просочится, что он жив, у нас не будет ни минуты покоя.

— А Тайрен? Он вернётся таким же? Он будет помнить?

— Его жизнь будет связана с твоей, сделав его тоже бессмертным, поэтому тебе придётся отказаться от большей части своей силы.

— Я уже дала клятву. Сделай это.

— Ты уверена? Назад пути не будет. Вы будете беглецами в этом мире, по крайней мере, пока не пройдёт достаточно времени и они не забудут.

Я смотрю на Тайрена, вспоминая надежды и мечты, о которых он говорил мне. Возможно, я эгоистична, но я думаю, он будет готов отказаться от своей старой жизни, пока мы вместе.

— Я уверена.

Веритиус издаёт долгий страдальческий вздох.

— Да будет так. Его душа будет освобождена.

Вспышка света ослепляет меня на мгновение, когда он уходит, но затем Тайрен вдыхает, и его глаза распахиваются.

— Марджори? — Он моргает, потирая лицо. — Какого чёрта?

Сработало. Это действительно сработало.

Не в силах сдерживаться, я бросаюсь к нему, покрывая поцелуями всё лицо.

— Боги, я думала, что потеряла тебя навсегда. Ты глупый, бескорыстный человек. Как ты посмел оставить меня вот так?

Тайрен стонет.

— Прости меня, Джори. Я только хотел спасти тебя и этот мир.

Искренность в его взгляде плавит моё проклятое сердце, и я притягиваю его для настоящего поцелуя — того, что проносится через нас, нарастая в интенсивности, пока я не чувствую, как сильно он меня хочет.

— Напомни мне позже как следует наказать тебя, — наказываю я.

— С нетерпением жду. — Он ухмыляется, покусывая мою губу.

Я помогаю ему встать, и Тайрен оглядывается, морщась при виде засохшей лужи крови под нами.

— Как ты вернула меня?

— Боги должны были мне услугу.

Он притягивает меня в очередные объятия, сжимая так крепко, что я почти не могу дышать.

— Прости, что предал тебя.

— Ещё бы. — Я сжимаю его в ответ, благодарная, что он жив. Дышит.

— Ну что, сработало?

— По словам Веритиуса, в мире наступил мир, а план принцессы провалился.

— Какое облегчение… но я всё ещё обязан жениться на ней?

— Твой кровный обет был разорван твоей смертью, — объясняю я. — Если бы вы успели пожениться, всё было бы иначе.

— Слава богам. И что теперь? — спрашивает он.

— Теперь? Мы свободны, Тайрен. Свободны жить той жизнью, которую сами выберем, но мы должны покинуть Ракверен на некоторое время. Они не должны знать, что ты выжил.

Сильные руки Тайрена обрамляют моё лицо.

— Джори, дорогая, в самых смелых мечтах я не представлял, что ты можешь стать моей, что у нас может быть такая жизнь. Ты — чудо.

— Ты не расстроен из-за того, что мы беглецы?

Он целует меня раз, второй, и я полностью сдаюсь ему.

— Пока я с тобой, мне больше ничего не нужно.

Эпилог

100 ЛЕТ СПУСТЯ

— Что думаешь насчёт Марго? Для моего нового имени, — спрашиваю я Тайрена, пока мы распаковываем мои банки и травы в нашем новом доме. После долгих лет мы наконец решили, что можно безопасно вернуться в Ракверен.

Тайрен целует меня в нос.

— Мне нравится, дорогая.

— Странно? Быть снова здесь?

Он пожимает плечами.

— Немного, но приятно быть дома. Уверен, люди будут приходить к тебе за услугами без недостатка.

— Это идеальное место, чтобы открыть дело, — соглашаюсь я.

С подмигиванием он подхватывает меня и усаживает на высокую стойку.

— Мы могли бы здесь повеселиться, ты и я.

Я смеюсь, притягивая его для поцелуя, благодарная за нашу прекрасную жизнь.

ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ