Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд - Страница 8

уровня. По крайней мере, если меня в итоге и вывернет, это не станет концом света.

— А как, эм, вообще люди устраиваются на такую работу? — спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало максимально непринужденно и не выдавало моего безумного любопытства насчет того, какого хрена я сама оказалась в этом безумном месте.

Доктор Леблан пожал плечами:

— Обычно люди просто приходят и подают резюме. Это хороший старт для тех, кто интересуется криминалистикой или патологией. — Он кивнул в сторону Ника, который гордо выпрямился. — Но иногда, как говорит мне коронер, он нанимает кого-то… обычно по старой дружбе, в качестве услуги для своих политических друзей или спонсоров. — Его взгляд на секунду скользнул по мне, а затем снова опустился к планшету. — Тебя вот весьма высоко рекомендовали.

Я изо всех сил старалась удержать на лице выражение «вы, должно быть, шутите», которое, я знала, так и просилось наружу. Высоко рекомендовали? Меня? Да откуда вообще кому-то из политических дружков коронера знать, кто я такая?

Я чувствовала на себе взгляд Ника — тот явно пытался сообразить, что за блатные связи у меня имеются.

«Чувак, если разгадаешь этот ребус, дай мне знать, — подумала я. — Я в таком же ступоре, как и ты».

Доктор Леблан наконец отложил планшет и взял скальпель. Он ободряюще мне улыбнулся:

— Помогает, если стараться смотреть на это как на что-то «интересное», а не «отвратительное». И если решишь падать в обморок, пожалуйста, делай это так, чтобы никому не мешать. И да, всю блевотину строго в мусорное ведро, договорились?

В его глазах блеснул огонек юмора, и я поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Идет, — согласилась я.

Я честно пыталась держать в голове совет доктора Леблана про «интересное против отвратительного», пока наблюдала за процессом, но некоторые моменты были неописуемо мерзкими, сколько бы я ни убеждала себя в обратном. Особенно копание в содержимом желудка вышло неописуемо тошнотворным, но меня немного приободрило то, что лицо доктора Леблана тоже исказилось в гримасе. Видимо, к некоторым вещам привыкнуть невозможно.

И все же, как ни странно, меня до сих пор не вывернуло. Не было даже малейшего позыва к рвоте. Это казалось чем-то сюрреалистичным. Я ведь девчонка с самым слабым желудком во всем чертовом мире, но прямо сейчас я разглядывала внутренности гребаного трупа со всеми его органами, кишками и кровью, и при этом я была… голодна? Я удивленно захлопала глазами, когда мой желудок издал тихое урчание, которое уж точно не было тошнотой. Что за хуйня? Ну да, я не завтракала, если не считать той кофейной бурды, но всё равно это было максимально странное время для здорового аппетита.

— Энджел, иди-ка посмотри на это, — неожиданно позвал доктор Леблан.

В одной руке он держал сердце покойника, а другой, в которой был скальпель, жестом подозвал меня ближе. Я послушно подошла, абсурдно вспомнив фильм, где злой жрец вырывал людям сердца голыми руками.

— Вот от этого он и умер, — продолжил доктор, указывая кончиком скальпеля на надрез, который он сделал в маленьком кровеносном сосуде на внешней стороне сердца. — Видишь бляшку?

Я уставилась на крошечный желтый сгусток, как я предположила, жира или холестерина, или какой там еще хрени, которая забивает сосуды.

— Это? Но оно же такое маленькое!

Он кивнул и опустил сердце на белую пластиковую разделочную доску перед собой.

— Знаю. Аж не по себе становится, когда думаешь, что штука, которая выглядит такой пустяковой, уложила этого мужика как подкошенного. У него не было ни единого шанса.

Я отступила на шаг, пока доктор Леблан заканчивал осмотр сердца.

«И если бы я сдохла от той передозировки, они бы сейчас проделывали всё это со мной».

Впервые за сегодня я почувствовала вкус желчи во рту, хотя это никак не было связано с тем, что я видела или нюхала. Если бы я умерла, это я лежала бы голышом на холодном металлическом столе, разрезанная от горла до паха…

Я выпрямилась, и мои глаза сузились. До меня дошло, что здесь происходит. «Высоко рекомендовали», как же, держи карман шире. Всю эту работу явно организовали для того, чтобы я начала чуточку больше ценить жизнь, которую умудрилась так знатно просрать. Поработай в морге вместо того, чтобы торчать в дурацком рехабе. Вот этот сценарий хотя бы имел смысл. Я поймала себя на том, что самодовольно улыбаюсь, глупо радуясь своей догадливости. Что ж, круто. В такие игры я умею играть. Чёрт, это в тысячу раз менее занудно, чем ребцентр. Месяц в таком режиме и я чиста перед законом. К тому же за это еще и платят.

Я наблюдала за тем, как доктор Леблан вынимает органы, чтобы взвесить и осмотреть их.

«Интересно, он в доле? — подумала я. — Знает ли он, что я на самом деле конченая таблеточница?»

Скорее всего, нет, решила я. Навряд ли он был бы так добр ко мне, если бы знал правду.

Доктор Леблан опустил сердце размером с кулак и штуковину с фасолину в большой пластиковый пакет между ног мертвеца, а затем взял полотенце и вытер руки в перчатках.

— Почти закончили, — с улыбкой сказал он мне и повернулся, кивнув Нику: — Теперь можешь заняться головой.

Ник подошел к столу.

— Ну, у этого тела хотя бы голова на месте. Вчера мы вскрывали двоих, и оба были безголовыми. Первым был тот убитый, про которого во всех новостях трещали. — Он взглянул на меня. — Слышала про это?

Я лишь кивнула в ответ. Я не собиралась давать ему знать, что меня уже допрашивали по этому поводу.

— А вторым к нам поступил парень после ДТП. Пострадавшего так размазало, что наши ребята полчаса искали голову, а когда нашли, ее, судя по всему, переехала попутная машина. В итоге осколки черепа привезли в пластиковом пакете. — Он весело хмыкнул, а я просто уставилась на него.

Как можно так обыденно описывать подобные ужасы?

— А теперь смотри внимательно, — скомандовал он мне. — Тебе скоро самой придется это делать.

Подавив желание показать ему средний палец, я с тошнотворным, но завороженным ужасом наблюдала, как он взял скальпель и сделал надрез от уха до уха через макушку трупа. Сделав надрез, он отложил скальпель, а затем запустил пальцы между кожей и черепом, чтобы стянуть скальп вверх и вниз, полностью обнажая верхнюю часть черепной коробки.

И у меня по-прежнему не возникло ни малейшего позыва к тошноте.

Невероятно.

Затем Ник натянул маску и защитный щиток для лица.

— Тебе, наверное, тоже стоит надеть маску, — сказал он,