Монтикор. Молчание тигра - Юнас Хассен Кемири - Страница 31

который вскакивает с места, бросает взгляд на общий балкон и вдруг разражается слишком громким ругательством, младшие братья просыпаются, будят друг друга и оба начинают кричать, но ни мама ни папа не двигаются с места, просто смотрят друг на друга, как в гляделки играют, они как две машины в лобовой атаке, только в кухонной версии, в конце концов ты встаешь с места, идешь в спальню и засовываешь две соски в два маленьких ротика.

И вот наступает день, когда «Актуэль фотографи» публикует долгожданные имена победителей конкурса, папа нервным шагом заходит к тебе в комнату и просит перевести. Ты только недавно начал учиться читать и с трудом продираешься сквозь текст, а папа ходит кругами по комнате. Они говорят, что их завалили письмами, и поэтому столько времени ушло на подведение итогов, но папа кричит: наплюй, кто победил, кто победил? Читай обоснования! Но вот они, перед нами, сто фотографий, победивших в конкурсе «В кадре Швеция». Папа подходит к тебе, и вы начинаете вместе листать страницу за страницей, там есть фотографии бега в мешках и желто-синих флагов, там есть снятые крупным планом бабочки и голенькие детишки в венках из полевых цветов, там есть две фотографии стеблей травы и пушистых ягод малины в контровом свете, рассветные озера в тумане, голозадые купальщики, пикники под дождем, скрипачи в народных костюмах. Там есть радуги, домики на колесах, расписанные вручную вывески киосков и три медлительные коровы. Но никаких уровней, никакой лужи рвоты, вмерзшей в снег, никаких обледенелых велосипедов.

Папа сглатывает слюну.

Пролистывает журнал еще раз, чтобы окончательно удостовериться.

Уходит из дома и не возвращается к ужину.

Затем наступает год, когда папе все чаще нужны короткие передышки от стресса семейной жизни. Папа говорит: мы просто в центр съездим, работу поищем, шведский немного попрактикуем. Мама отрывает взгляд от царящего в квартире беспорядка, нарядно украшенного развешанным на просушку тряпичными подгузниками, и от двойной порции младших братиков, которые плачут, какают, писают, срыгивают и делают еще много чего, но только не спят.

Динамичный дуэт не дожидается маминого ответа. У Динамичного дуэта есть дела поважнее! Динамичный дуэт едет в центр и, пока папа фотографирует праздношатающуюся публику на Дроттнинггатан и восхищается солнечными бликами настенных часов на магазине «Оленс», ты собираешь стеклотару и терпеливо ждешь его, сидя на велопарковке. Лишь раз какие-то алкаши кричат «Сраные чурки!» и папа демонстрирует актерское мастерство, разыгрывая полную глухоту, складывает штатив и бредет в сторону Центрального вокзала.

Там собираются папины новые приятели, компашка, окрестившая себя Котами-аристократами. Они сидят, сгорбившись и ощерив спины, как драконы, от них сильно разит табаком, у них колючие бороды и подкрученные усы. Вот повар Набиль с плечами широкими, как стены замка, а вот Азиз, которого ты знаешь по работе в метро. А вон Мансур в круглых очочках и Мустафа с хипповской косичкой и кожаной сумочкой, которая крепится к брючному ремню. Все чрезвычайно добры, потому что ты тут единственный ребенок, они угощают тебя леденцами от кашля, щекочут и заставляют краснеть, демонстрируя фотки своих дочек, сверкающих дырками от выпавших молочных зубов, и в шутку строя на тебя матримониальные планы. Довольно скоро ты прячешься под стол и играешь там, в окружении ног взрослых, в охотников на привидений, пока папа над тобой чашку за чашкой пьет кофе, дымит сигаретой и говорит про какого-то парня, которого в Сконе побили расисты, и про двоюродного брата Набиля, которому не продлили разрешение на пребывание в Швеции, а голос Мустафы откликается: в этой сучьей стране только чертовы иранцы остаются на плаву… А потом ты слышишь, как кто-то откашливается и величественно произносит: ну здрасьте! А как же Рефаат! И сидя на корточках под столом, ты слушаешь, как папа с гордостью рассказывает друзьям о всесторонне одаренном биржевом магнате Рефаате Эль-Сайеде. Не слыхали про такого? Да ладно! Доктор химических наук из Египта, который взял кредит и выкупил готовый обанкротиться лекарственный комбинат. Потом он выхлопотал всем своим сотрудникам конвертируемые облигации, и теперь цена акций увеличилась на одиннадцать тысяч процентов. За два года! Что вы на это скажете?

И ты слышишь звон чашек, но никто ничего не говорит. А папа бодро продолжает рассказывать, как Рефаат недавно передал шведскому правительству миллиард крон на основание фонда в поддержку молодых изобретателей. МИЛЛИАРД! – кричит папа, и столешница над тобой содрогается от стука его кулаков. Вот вам человек, которому удача улыбнулась! Если бы я только смог найти кого-то… Кого угодно… кто бы дал мне немного, совсем немного денег в долг, чтобы я смог пойти по его стопам. Всего-то временная поддержка, чтобы открыть собственную студию… Может, кто-нибудь из вас может?..

Когда ты выбираешься из-под стола, в пепельнице успела вырасти небольшая гора вулканической формы, а настроение присутствующих успело поменяться. Набиль посматривает на часы, Мансур рассказывает про идиотов у него на факультете, Азиз раскладывает узор из скрученных обрывков бумажки, а Мустафа встает, чтобы подлить себе еще кофе.

С папиного лица медленно сползает улыбка.

И в тот самый момент, когда ты записываешь эти слова, ты вдруг задумываешься, а не Рефаат ли был папиным самым главным источником вдохновения? Ну да, у папы в лаборатории хранились все эти книги о фотографии, цитаты фотографов, классические снимки. Но, может статься, именно успехи Рефаата значили для него больше всего в те годы, когда ему не перезванивали недоверчивые арендаторы, банки отказывали в кредите, а папино заявление о зачислении в Шведский художественный союз затерялось на почте. А что еще с ним могло случиться?

Следующее воспоминание из тех времен, когда у папы стала развиваться аллергия на полиэстеровую ткань форменной одежды, а мама наконец восстановила силы после двойной беременности и изнуряющего родительского отпуска. Ты пошел в первый класс, и на переменках все осталось по-прежнему: игры в одиночку, подсчет лестничных ископаемых, наблюдение за чужими играми в хоккей на траве, подглядывание за симпатичной девчонкой, латиноамериканкой из параллельного класса. И вдруг в школьном коридоре – мама! И это наверняка просто твои фантазии, потому что мамы в школьных коридорах не стоят, папа тебе уже объяснял, как важно отличать реальность от фантазий. И ты не обращаешь внимания на маму, которая машет тебе рукой. Пока она не подходит к тебе сама, не берет за руку и не повторяет еще раз только что сказанное: она еще раз говорит, что дедушка умер, и до тебя наконец доходит, что она и правда тут, а дедушка действительно умер. Коридор расплывается, мама обнимает тебя и