Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович - Страница 24

дорогого для него нет, так можно было зайти к соседу, без разницы, дома в это время был тот сосед или не было его. Так вот, бедный человек мог взять у соседа все необходимое, чтобы накормить, напоить гостя своего и подарком богатым одарить. Это не считалось воровством. Более того, тот сосед, у которого бедный человек брал это добро, за честь себе считал, что с помощью его добра двум разным людям дело хорошее сделал: и гостя уважил, и соседа своего бедного выручил – вот как жили предки наши. Да не об этом душа болит у меня. Добра у нас, слава Богу, хватает. Душа моя о тебе, сын мой, болит. Тебя любимого женить-то будем. Переживаю я, сын мой, о том, чтобы жена у тебя добрая и порядочная была, чтобы вы душа в душу с ней жили, любили друг друга и уважали, заботились друг о друге да детишек добрых наживали. Вот о чем душа моя болит.

Отец всхлипнул. Утер слезы и Мономах. Сын обнял отца своего доброго, да и поплакали они вместе.

Поблагодарив отца за труды его добрые, Владимир поклонился Всеволоду Ярославичу и уехал в свой удел.

Когда Мономах прибыл в Туров, его встречали горячо любимые, уже ставшие родными Ратибор, Лучезар и богатырь Ставр. Добрые воеводы понимали заботу и тревогу своего князя. Как и всегда, поддерживали его, а в эти дни, зная сердце и душу своего любимого князя, боевые товарищи с особой лаской относились к своему молодому князю.

Наконец наступил май. Все уже истомились и заждались. В Турове было все готово к встрече молодой княжеской семьи. Лучезар хлопотал по хозяйству. Отдавал последние распоряжения княжеским тиунам. Раздался громогласный богатырский смех. К Лучезару подошли веселые его товарищи Ставр и Ратибор.

– Ну что, брат наш, ведомо, уж все готово. Пора и в путь собираться.

Лучезар, согласился со своими боевыми друзьями.

– Готово, брат мой, Ратибор.

На следующий день из Турова выезжала целая вереница. Впереди на белоснежном спокойном и безмятежном коне ехал Мономах. За своим князем, как в бой, так и на свадьбу, шли верные товарищи, дружная военизированная семья князя Владимира. Надо всеми то и дело пролетал раскатистый заливной смех княжеских воевод. Ставр на своем огромном, расписанном яблоками коне, в прекрасном настроении балагурил. Он любил в мирное время пошутить и развеселить своих боевых товарищей. Ратибор и Лучезар заразительно хохотали. Если посмотреть со стороны, то могло показаться, что богатырь Ставр оседлал не коня, а настоящего мамонта. Таких размеров под стать самому всаднику был его расписной конь. Под дуновением ветра грива этого гиганта могла укрыть целое войско. Душа княжеской дружины, суровый на войне и весельчак в мирные дни, богатырь Ставр любил своего коня. Всех умиляло, как этот великан, ласково похлопав своего мамонта по шее, говорил: «Ну, ну, спокойно, Яблочко».

Приехали в Чернигов. Гостей еще не было. Всеволод Ярославич хлопотал по хозяйству. Он был похож на княжеского тиуна, а не на князя. Быстро перемещаясь по княжескому двору, отдавал распоряжения: куда ставить вино, куда мед, куда мясо, а куда рыбу. Узнав о приезде сына, Всеволод все-таки подозвал к себе какого-то сурового дядьку и сказал, чтобы тот глаз ни с кого не спускал и закончил все дела. Отец поспешил встречать Владимира. Все обнялись, на глазах блеснули слезы радости.

– Ну, сынок, скоро все и сладится, – сказал Всеволод, вытирая глаза от слез. – А у меня уж все готово. Милости прошу. Размещайтесь. Всем места хватит. Сейчас баньку истопят, с дорожки-то отдохнуть, а потом и к столу.

Так и сделали. В следующие дни в Чернигов, как пчелы в улей, стали съезжаться гости со всей Руси. Прибыл и тесть Всеволода Ярославича, половецкий хан Багубарс, здоровый, загоревший в Половецкой степи, лет пятидесяти, с большим шрамом на лице. Хан Багубарс, так же, как и его дочь, хорошо говорил на русском языке и понимал своих собеседников. Могущественный степной правитель одарил дорогими подарками своего зятя Всеволода Ярославича и его сына Владимира Мономаха. Съехались многие русские удельные князья. Все они также дарили дорогие подарки Всеволоду и молодому жениху Владимиру. Остальные русские князья и польский князь Болеслав обещали приехать сразу в Киев. Осталось дело за невестой. Гонцы сообщали, что уже завтра датский король Свен, принцесса Ингигерда и невеста Мономаха Гита будут в Чернигове. Всеволод заметно нервничал. Мономах пытался успокоить отца, но волнение присутствовало и на его лице. Наконец этот день наступил. Приехали.

Князь Всеволод Ярославич вместе с сыном Владимиром Мономахом выехали из Чернигова, чтобы встретить у въезда в город короля Свена, принцессу Ингигерду и невесту Гиту. Всеволода и Мономаха сопровождали лишь несколько самых близких им воевод. Среди всех выделялся Ставр на Яблочке. Шутник и балагур в этот момент признался Лучезару и Ратибору, что сейчас волнуется больше, чем в бою. Друзья рассмеялись.

– А ты вообще волнуешься в бою-то? – улыбнувшись, спросил у него Ратибор. – Мне кажется, волноваться надо тем, кто имеет глупость встать против тебя и твоего мамонта Яблочка, – опять улыбнувшись, сказал Ратибор.

– Я бы не то что волновался, а вовсе в обморок с коня упал, – поддержал друга, смеясь, Лучезар.

– Кто-кто, а ты-то точно в обморок упадешь, – громогласно ответил Ставр. – И откуда ты слово это знаешь? – смеясь, сказал Ставр. – Помню я, как ты, падая в обморок, гонял ляхов, рассекая пополам по двух вояк за раз… В обморок… – повторил Ставр и снова расхохотался.

Вереница гостей из Дании приблизилась. Король Свен, желая показать свое уважение встречающим его Всеволоду Ярославичу и Владимиру Мономаху, сам слез с коня, так же поступила невеста Гита и датская принцесса Ингигерда. Свен подошел к Всеволоду. Черниговский князь и датский король обняли друг друга. Всеволод Ярославич, который прекрасно владел пятью иностранными языками, живо и весело заговорил с королем Свеном – прославленным нормандским воином. В молодости он держал в страхе все близлежащие земли. Сейчас же это был богатырского телосложения седовласый правитель, в котором во всех мельчайших чертах угадывалась его былая сила и удаль. Датская принцесса Ингигерда также поприветствовала своего дядю Всеволода и двоюродного брата Владимира. Чуть позади короля Свена и принцессы Ингигерды стояла невеста Владимира Мономаха. Бывшая английская принцесса, а сейчас круглая сирота, которую приютил у себя при дворе добрый дядя Свен. Это была худенькая, стройная, невысокая девушка, со светлыми волосами, большими голубыми глазами, маленьким острым носиком и изящным подбородком. Глядя на ее лицо, можно было подумать, что она значительно моложе, чем есть на самом деле. Белые щечки