Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская - Страница 51

потом открываю глаза и моргаю несколько раз, прогоняя светящиеся круги.

— Убери, — говорю хрипло, наконец проморгавшись и увидев Феликса, который держит в руках пузырёк.

Выпрямляюсь, пережидая лёгкое головокружение и тошноту, оглядываюсь — так, я в его кабинете, на диване, почти рядом с дверью. И только потом вспоминаю… Он же меня схватил! А я… чёрт, неужели я сознание потеряла?!

— Аврора, мы сейчас же собираемся и едем в больницу, — резко говорит Феликс.

— Не поеду я… ни в какую больницу, — качаю головой, провожу ладонью по лбу, растерянно смотрю на влагу на пальцах.

Я что, так вспотела? С чего бы…

— Я протирал тебе лицо мокрым платком, — слышу мрачное.

— Не стоило беспокоиться, — вздыхаю рассеянно, тут же думаю, что он и не беспокоился — такие, как он, не умеют это делать.

Хотя… по голосу вроде казалось, что переживал? Кидаю скептический взгляд на моего мужа, стоящего в паре метров от меня. Лицо недовольное, даже сердитое.

— Аврора, мне не нравится твоё состояние, — начинает Феликс. — Это ненормально, что ты дёргаешься по любому поводу, пугаешься непонятно чего, да ещё и теряешь сознание по неизвестной причине!

— Причина очень даже известна, — со вздохом откидываюсь на спинку дивана, смотрю на него.

— Ты настолько переживаешь из-за шантажиста? — уточняет он. — Из-за сестры? С ней всё будет в порядке, я уже отдал распоряжения на этот счёт.

Качаю головой, продолжая разглядывать своего мужа.

Он действительно не понимает.

— Это из-за тебя, — говорю тихо.

— Что из-за меня? — спрашивает он таким тоном, как будто преподаватель ждёт ответа от двоечника, не надеясь уже на то, что может услышать что-то вразумительное.

— Я реагирую на тебя, — произношу со вздохом.

— Как ты можешь реагировать на меня? — он даже как будто улыбается недоверчиво.

— Феликс… — начинаю, не понимая, как объяснять ему настолько очевидные вещи, — …мне… я думаю, мне нужно поговорить со специалистом, — говорю в итоге не совсем то, что хотела.

— Конечно, — кивает он спокойно. — Об этом я и говорил тебе! Я отвезу тебя в больницу…

— Нет, — перебиваю, качая головой. — Мне оставили телефон. Михаил Андреевич.

— О каком специалисте ты говоришь? — прищуривается Феликс.

— О психологе. Человеку, пережившему насилие, нужен психолог, — выдыхаю устало.

На секунду мне кажется, что он вообще не понял смысл сказанного. А потом по его лицу на какую-то секунду проходит резкая, какая-то.… как будто болезненная судорога. И я понимаю — нет, он всё понял. Просто ему это категорически не нравится.

— Что? — переспрашивает очень ровно.

— Я сказала, — повторяю, чувствуя, как наваливается на меня слабость, — что человеку, пережившему насилие, нужен психолог.

— Аврора, ты несёшь чушь, — произносит он негромко, но так, что меня пробирает неприятный холодок. — Я готов сделать скидку на то, что тебе нехорошо после обморока, но не надо сейчас вот этого.

— Чего именно «вот этого»? — смотрю на него в упор.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой такой бред, — качает головой Феликс.

— Для тебя это бред, — пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Для моего тела — вполне реальная штука. Ты сам только что видел.

— Я видел, что ты потеряла сознание, — отрезает он. — И вижу, что тебя трясёт последние два дня! Не нужно подменять одно другим, Аврора!

— Да неужели? — спрашиваю тихо. — А что именно я, по-твоему, подменяю?

— Всё! — смотрит на меня тяжёлым, жёстким взглядом. — Ты находишься под давлением. Из-за шантажиста, из-за сестры, из-за того, что происходит вокруг. Ты на взводе. Я это понимаю. Но не нужно вешать на меня…

Феликс обрывает фразу, видимо, подбирая слова — интересно, какие? Какими такими деликатными словами можно назвать то, что произошло?

— Что не нужно на тебя вешать? — уточняю с болезненным любопытством. — Ответственность? Последствия?

— Хватит! — он делает шаг ко мне, но тут же, видимо вспомнив мою реакцию, останавливается.

— Нет, — качаю головой. — Не хватит. Ты только что спросил, как я могу на тебя реагировать. Вот так и могу, Феликс. Организм, представь себе, не согласовывает с владельцем, на что ему реагировать. Очень неделикатная система.

— Ты ведёшь себя так, как будто я… — начинает он и замолкает.

- Как будто ты что? — подсказываю с кривой усмешкой. — Применил ко мне насилие?

Между нами повисает пауза. Потом Феликс произносит уже совсем ледяным тоном:

— Я не причинял тебе вреда намеренно.

Я не выдерживаю и коротко смеюсь. Горло после этого сразу начинает неприятно саднить.

— Какое прекрасное уточнение. Просто восхитительное… То есть, это произошло случайно?

— Нет, — цедит он. — Я имел в виду, что у меня не было цели причинить тебе…

— Боль? — перебиваю снова. — Страх? Отвращение?

— Аврора, я… не должен был так делать, я признаю, — внезапно кивает Феликс. — Я потерял контроль над собой, — выговаривает словно бы через силу. — Ты в тот вечер… вывела меня из себя.

— Потрясающе, — вырывается у меня ошарашенное. — Ты сам себя слышишь? Вот она, главная фраза, Феликс! Фраза, которую говорят абсолютно все мужчины-абьюзеры и тираны! «Ты сама виновата»! «Ты меня спровоцировала»!

— Я не это имел в виду, — хмурится он, быстро качает головой. — Не это, Аврора! Послушай… ты можешь пойти к психологу, разумеется, если так хочешь. Но тогда я должен быть в курсе того, с кем и в каком ключе ты собираешься обсуждать информацию, которая касается не только тебя!

— Интересные дела, — тяну, глядя на него. — То есть… я тебя правильно поняла? Ты хочешь, чтобы я докладывала тебе, как и в каком направлении идёт моя личная работа с психологом?!

— Я не требую докладов, — раздражённо отвечает он. — Но в общих чертах знать обязан!

— А мне-то казалось, что мы уже на дне… но тут снизу постучали, — очумело качаю головой. — Феликс, я не знаю, как объяснять настолько очевидные вещи, которые любой нормальный человек должен усваивать ещё в детском возрасте… но у каждого есть личные границы. Знаешь такое слово? — смотрю на хмурого мужчину. — Поясню на примере! Сомнительно, что я позову тебя с собой на приём к своему гинекологу… так же как и ты вряд ли попросишь подержать тебя за руку во время массажа простаты!

Мой муженёк, покраснев, давится воздухом и кашляет так, что мне на секунду кажется — сейчас задохнётся. Не то чтобы я была против, конечно…

— Так вот, — продолжаю, когда он, с трудом отдышавшись, снова смотрит на меня. — Пример грубый, но наглядный. Ты уловил мою мысль? Работа с психологом — моё личное пространство, Феликс! В которое нет хода никому, в том числе тебе! Я бы даже сказала, особенно тебе!

— Ты… передёргиваешь… — выдавливает он из себя. — И приводишь нерелевантные примеры…

— О, господи, — не удержавшись, закатываю глаза. — Ты