Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская - Страница 34

сил с ним спорить. Поэтому просто еле заметно киваю.

Он коротко кивает в ответ. И, кинув на меня последний взгляд, уходит.

Надо же! Не давит. Не приказывает, не подходит, не трогает.

Просто разворачивается и идёт прочь по коридору с такой напряжённой спиной, как будто для него это какая-то невероятная уступка. Хотя, наверное, так и есть… Мне бы порадоваться. Или хотя бы испытать облегчение. Но я чувствую только пустоту и усталость.

Очень медленно отталкиваюсь от стены, заставляю себя сдвинуться с места. Идти не хочется. Вообще ничего не хочется. Но не могу же я сидеть в коридоре бесконечно.

Комната, до которой дохожу, оказывается большой, светлой и какой-то слишком правильной. Словно её собирали по каталогу: широкая кровать, светлое покрывало, кресло у окна, тяжёлые портьеры сливочного оттенка, тёмное дерево, минимализм, ни одной лишней вещи. Наверняка работал дизайнер, всё на месте, всё выверено… и абсолютно безлико.

Останавливаюсь на пороге и вдруг очень остро понимаю, насколько я здесь лишняя. Слишком… неподходящая для всей этой дорогой, безукоризненной обстановки. Оглядываюсь и вижу у стены свой чемодан. Значит, в квартиру есть ещё как минимум один вход, через который занесли вещи… неудивительно, она, наверное, огромная.

Сажусь на край кровати, но мне там некомфортно — и пересаживаюсь в кресло. Забираюсь в него с ногами, обхватываю руками колени и смотрю в окно. За панорамными стёклами серое небо и город внизу, который с такой высоты кажется каким-то ненастоящим, игрушечным.

Не знаю, сколько я так сижу — но по ощущениям времени проходит совсем немного, когда раздаётся негромкий, вежливый стук в дверь. Первая мысль: надо же, это врач так быстро приехал?

— Войдите, — говорю устало, даже не пытаясь сдвинуться с места.

Дверь открывается.

Я вижу седые волосы — и меня прошибает мгновенно. Сжимаюсь в комок, воздух снова застревает в горле… Господи, ну нет, ну пожалуйста, не опять! Не после того, как я только-только начала приходить в себя.

Мужчина замирает на пороге, не пытаясь зайти в комнату. А потом, к моему удивлению, произносит очень мягко и очень спокойно, совсем не тем голосом, который я ожидала и боялась услышать:

— Аврора Романовна, не бойтесь. Я не тот, кого вы испугались.

Смотрю на него молча, не зная, как реагировать. Внутри всё ещё сохраняется противная мелкая дрожь, но… кажется, я могу гордиться устойчивостью своей психики. Потому что уже в состоянии заметить детали.

Он продолжает стоять у двери, не входя.

По-прежнему пугающе похожий… и всё же другой. Совсем другой. В этом голосе, в спокойных глазах, в том, как он держится, нет ничего от человека, который внушал мне ледяной, удушающий ужас.

— Простите, — говорит спустя секунду. — Мне не следовало выходить вам навстречу вот так сразу. Я не подумал.

— Вы… кто такой? — спрашиваю хрипло и тихо.

— Меня зовут Альберт Сергеевич, — он наклоняет голову.

А деда Феликса звали Арнольд Сергеевич… но я понятия не имела, что у него есть… брат?! Никогда ни слова об этом не слышала!

Но сейчас меня больше интересует другое.

Что он здесь делает и чем мне это грозит?

— И что вы здесь делаете? — продолжаю смотреть на него настороженно и с подозрением.

Верить я в этом доме не могу никому… но поднявшаяся было паника постепенно отступает. Может быть, потому что мужчина продолжает стоять не двигаясь, спокойно опустив руки, и никакой угрозы от него вроде как не исходит. А может потому, что моя нервная система за сегодня исчерпала свой резерв.

— Пришёл спросить вас, не хотите ли вы что-нибудь съесть или выпить чаю? — уточняет Альберт Сергеевич.

— С чего вдруг такое дружелюбие? — мой тон далёк от вежливого, но и ситуация сейчас к вежливым расшаркиваниям не располагает.

— Аврора Романовна, — говорит мягко он, — я не в курсе всей ситуации… но вы сейчас гостья в этом доме.

— Сомнительно! — у меня вырывается немного истеричный смешок. — Скорее пленница!

— Ну что вы… — укоризненно произносит старик. — Вот, я принёс.

Достаёт из кармана пластиковый прямоугольник и, потянувшись, кладёт на комод возле двери.

— Это магнитный пропуск для прохода через пункт охраны и лифта. Вы абсолютно свободны и можете ходить туда, куда вам нужно, — говорит спокойно. — Это распоряжение Феликса Эдмундовича.

О, надо же, Великий и Ужасный показывает свою демократичность? Ну теперь-то чего бы и нет, после того как лишил меня девственности и предъявил свидетельство о браке! Я же от него всё равно никуда не денусь! Интересно, у меня паспорт вообще действителен? Раз в ЗАГСе сделали запись о том, что я поменяла фамилию, мне, наверное, и остальные документы менять нужно… Значит, недействителен. Или штраф какой-то придётся платить.

В очередной раз помянув про себя младшего Фридриха незлым тихим словом, снова смотрю на продолжающего стоять в дверях старика.

— Почему вы зовёте его полным именем? — уточняю подозрительно. — Вы же… родственники? Разве нет?

— Так проще для нас обоих, — качает головой он. — Я работаю здесь.

— Здесь — это где? — не понимаю, о чём он.

— Здесь — это здесь, в доме, — чуть улыбается старик.

Странно, но, когда он улыбается, мне вдруг становится немного легче. Наверное, оттого, что от уголков глаз у него разбегаются морщинки и сходство с дедом Феликса становится не таким сильным и пугающим. Вообще не помню, кстати, чтобы видела Арнольда улыбающимся.

И только потом до меня доходит, что именно он сказал.

— Работаете? На Феликса?! В доме?

Что за… какой-то сюр!

— Аврора Романовна, может быть, я всё-таки принесу вам поесть, и вы зададите вопросы, которые у вас, безусловно, возникли? — Альберт снова улыбается.

— Спасибо, я не хочу есть, — машинально качаю головой.

Аппетита действительно нет. Мне вообще кажется, что если проглочу хоть кусочек — меня немедленно вырвет!

В ту же секунду в голову вдруг приходит пугающая мысль, и меня накрывает ужасом.

А что, если я… забеременела?!

На мгновение воздух в лёгких в очередной раз за этот долгий день кончается, перед глазами темнеет…

— Аврора Романовна?! — встревоженный голос, но я вытягиваю руку ладонью вперёд, мотаю головой, силясь продышаться.

— Я…. в порядке… — выдыхаю кое-как. — Я… наверное, выпила бы чаю…

— Отлично, сейчас принесу, — слышу от двери, потом удаляющиеся шаги.

Смаргиваю слёзы, выступившие на глазах, смотрю на трясущиеся пальцы. Так и свихнуться недолго…

Нет. Не могла я забеременеть. Он же… ну… ничего в меня не сделал, так ведь? Это же не так быстро происходит! Или происходит? Чёрт подери, из-за того, что в памяти всё плывёт, я не могу понять, а что, собственно, успел Феликс. То есть, понятно, что невинности