Мой демон удачи - Саша Бездушная - Страница 37

волосам. — Но что бы ни случилось завтра, знай, что я люблю тебя. И буду всегда любить.

— Говоришь так, как будто прощаешься , — она приподнялась на локте и посмотрела на него.

— Знаешь, что я понял за эти дни?

— Что?

— Что удача — это не случайность. Это выбор. Я выбрал тебя тогда, в Эшмуне. Ты выбрала меня. И пока мы выбираем друг друга, мы непобедимы.

— Это очень по-человечески, для демона.

— Я провёл с тобой слишком много времени. Ты плохо на меня влияешь.

Она снова легла ему на грудь и закрыла глаза.

— Спи. Завтра будет тяжёлый день.

И они уснули. Демон и смертная, связанные кармой, прошлыми жизнями и любовью, которая пережила тысячелетия.

Глава 20. Цветы на асфальте

Глава 20. Цветы на асфальте

Рассвет седьмого дня был алым. Солнце поднималось над городом, окрашивая небо в цвета запёкшейся крови и расплавленного золота. Варя стояла у разбитого окна и смотрела на этот рассвет, кутаясь в старую футболку. Гад уже оделся. Его чёрные одежды, казалось, стали темнее и плотнее, чем раньше, а руны на скулах и руках пульсировали ровным, мощным светом. Он был спокоен. Так спокойны бывают только те, кто принял свою судьбу.

— Он придёт в полдень, — сказал Гад. — Баал любит символические жесты. Солнце в зените это его время. Время, когда тени исчезают, и тьма кажется отступившей. Именно в этот момент он любит наносить удар.

— Значит, у нас есть несколько часов, — Варя повернулась к нему. — Что будем делать?

— Ждать, — он подошёл к ней и взял за руку. — И готовиться. Ты помнишь план?

— План, — она усмехнулась. — У нас нет плана. У нас есть «Урал», который мы вытащили со дна реки, твоя восстановленная сила, моё проклятое невезение и безумная надежда на то, что всё это сработает.

Мотоцикл действительно вытащили. Михей, услышав историю о том, как «Урал» оказался на дне реки, только крякнул и поехал со своим приятелем-трактористом на место происшествия. Через шесть часов они вернулись с мотоциклом, который, несмотря на купание, выглядел так же, как раньше: ржавый, с облупившимися ромашками на коляске и всё тем же выражением вселенского ужаса в пластмассовом глазу. Двигатель, просушив, завели с третьего раза. Михей сказал, что это самая живучая машина, которую он видел за свои семьдесят лет. «Советский металл, — добавил он с уважением. — Его даже демоны не берут».

Теперь «Урал» стоял во дворе хостела, готовый к последней битве. В машине Михея, аккуратно пристёгнутая ремнём, сидела Клавдия Степановна с пульверизатором святой воды и пучком сушёной полыни. Рядом стоял Сан Саныч с огнетушителем и Михей с монтировкой (на всякий случай).

— Вы все не обязаны идти с нами, — сказала Варя, оглядывая эту странную армию.

— Деточка, — Клавдия Степановна поправила очки, — я ждала этого момента с тех пор, как мне стукнуло восемьдесят. Настоящий демон, настоящая битва, конец света намечается. Думаешь, я пропущу такое ради просмотра сериала?

— Я вообще философ, — добавил Сан Саныч. — Я должен увидеть финал. Это профессиональный интерес.

— А я просто не хочу, чтобы мой хостел снова разгромили, — буркнул Михей. — Если уж драться, то на нейтральной территории.

Гад обвёл их взглядом. В его глазах отчетливо виднелась благодарность, но он, разумеется, не сказал об этом вслух.

— Ладно, — произнёс он. — Тогда слушайте. Баал — владыка Разрушения. Он не просто демон, он — стихия. Он питается хаосом, болью и страхом. Его сила огромна, но у него есть слабость: он не понимает любви. Он не понимает самопожертвования. Он не понимает, как можно отказаться от силы ради кого-то другого. И это — наше оружие. А еще твое невезение, Варя.

— Моё невезение? — спросила Варя.

— Твоё невезение — это проклятие, наложенное Советом на твою душу, — объяснил Гад. — Но любое проклятие можно обратить. Ты простила меня, и это разорвало привязку. Теперь, когда я стал кем-то большим, чем просто демоном удачи, я могу перенаправить твоё проклятие. Сделать его оружием. Если всё получится, невезение будет поражать не тебя, а того, на кого я его направлю.

— То есть Баал будет спотыкаться о собственные ноги?

— И не только, — Гад усмехнулся. — Гораздо, гораздо больше. Все в руках у богини вероятности.

Пустырь за городом встретил их тишиной. Здесь, среди ржавых гаражей и бетонных развалин, когда-то началась эта история. Здесь Варя впервые дёрнула кик-стартер и призвала демона из Бездны. Теперь здесь всё должно было закончиться.

Солнце стояло в зените. Тени исчезли. Воздух стал плотным и вязким, как перед грозой. Гад стоял посреди пустыря, и его фигура в чёрных одеждах казалась высеченной из самой тьмы. Клавдия Степановна, Сан Саныч и Михей заняли позиции за ржавым контейнером. Это была необычная группа поддержки, готовая прийти на помощь в случае чего.

А потом воздух взорвался. Реальность треснула, как стекло, и из этой трещины хлынула тьма. Она растекалась по земле, как нефть, и в центре этого потока возникла фигура. Высокая. Величественная. Ужасающая.

Баал-Зебуб явился в своей истинной форме.

Он был огромен, метра три ростом. Его кожа была цвета запёкшейся крови, и по ней пробегали трещины, из которых сочился чёрный дым. На голове возвышалась корона из рогов, закрученных спиралью. Глаза словно бездонные колодцы, в которых плясало чёрное пламя. За его спиной колыхались два огромных крыла, похожих на крылья летучей мыши, но перепонки между костями были сотканы из чистой тьмы.

Он шагнул на пустырь, и земля под его ногами задымилась.

— Маззал, — произнёс он, и его голос был как грохот камнепада. — Ты всё-таки решился. Я думал, ты сбежишь. Или спрячешься за юбку своей смертной.

— Я не прячусь, — Гад шагнул вперёд. — Я ждал этого дня десять тысяч лет.

— И что изменилось? — Баал усмехнулся, и его усмешка была как трещина в скале. — Ты всё ещё падальщик. Твоя сила, лишь бледная тень того, чем ты был. А твоя смертная... — он перевёл взгляд на Варю, и его ноздри