Мой демон удачи - Саша Бездушная - Страница 3

обратитесь в отделение банка». Варя горько усмехнулась. Даже тут. Но её уже было не остановить. У неё была заначка. Маленькая, на самый чёрный день. И этот день настал.

К вечеру того же дня, после трёх часов блужданий по сайтам объявлений, споров с мошенниками и одного крайне неприятного разговора с бывшим владельцем, который пытался продать ей откровенную груду металлолома, она нашла Его.

Объявление гласило: «Мотоцикл Урал. Требует ремонта. Возможен торг. Отдам в хорошие руки». На фотографии был Он. Древний, краска цвета «детская неожиданность» облупилась, обнажая серый грунт и бурые пятна коррозии. Но была в нём какая-то суровая, брутальная мощь. И коляска. Коляска была идеальна. Кто-то, видимо, в порыве творческого помешательства, разрисовал её гигантскими, несуразными до колик в животе, ярко-жёлтыми ромашками. Эти ромашки, намалёванные, казалось, масляной краской прямо поверх ржавчины, смотрелись настолько дико и неуместно, настолько выбивались из всей этой ржавой, постапокалиптической эстетики, что Варя влюбилась.

Она влюбилась с первого взгляда в этот трёхколёсный символ абсурда. Это был не просто мотоцикл. Это был её портрет в полный рост. Ржавый снаружи, с дурацкими цветочками, но всё ещё способный, теоретически, ездить. Она позвонила по номеру. Трубку взял хриплый мужской голос.

— Алло, я по объявлению. Мотоцикл «Урал» . Ещё продаёте?

— Продаю, красавица, — прохрипел голос. — Стоит, ждёт именно тебя. Я как чуял.

Это прозвучало зловеще, но Варя уже приняла решение.

Встреча состоялась в гаражах, на самой окраине города. Место было безлюдное, мрачное, пахло сыростью и железом. Продавцом оказался сморщенный, похожий на сушёного кузнечика старик с невероятно живыми, хитрыми глазами. Он стоял, опершись на костыль, и курил вонючую папиросу.

— Ну, смотри, — сказал он, кивая на ржавое чудовище, стоящее у стены. — Зверь-машина. Правда, характер у него — не дай бог. Но если приручишь, вернее друга не найдёшь.

Варя обошла мотоцикл по кругу. Вживую он выглядел ещё более пугающе и ещё более прекрасно. Это была смесь стимпанка, безумия и колхозного тюнинга. К одной из ромашек на коляске кто-то приделал пластмассовый глаз от мягкой игрушки, и теперь цветок таращился на мир с выражением вселенского ужаса. Варя почувствовала с этим мотоциклом глубинную, почти мистическую связь.

— Заводится? — спросила она.

— Должен, — уклончиво ответил старик. — Я на нём ещё в девяносто восьмом ездил. Потом в гараж поставил, законсервировал. С тех пор стоит. Но агрегат надёжный, советский. Не то что нынешние пластиковые пукалки. С ним главное подход найти. И не бояться.

— Я ничего не боюсь, — соврала Варя. — Сколько?

Глава 2. Монстр-машина

Глава 2. Монстр-машина

Старик назвал цену. Чуть меньше, чем было в её заначке. Как будто знал. Варя, не торгуясь, достала потрёпанный конверт и отдала деньги старику. Тот все пересчитал, хитро ухмыльнулся и протянул ей ключи. Связку из двух ржавых ключей на брелоке в виде подковы.

— Носи на счастье, — сказал он. — И помни, девочка: эта машина не прощает слабости. Но если ты её заведёшь, она тебя никогда не предаст.

Старик ушёл, оставив Варю одну наедине с мотоциклом. Повисла тишина, нарушаемая только шумом далёкой электрички и завыванием ветра. Варя стояла и смотрела на своё приобретение. Ржавый бензобак, потрескавшееся сиденье, паутина на руле. Это было самое идиотское вложение денег в её жизни.

И это было самое правильное решение.

— Ну что, чудовище, — тихо сказала она, погладив холодный, шершавый от ржавчины бак. — Будем знакомы. Я — Варя. Я — ходячая катастрофа. А ты, судя по всему, теперь мой пенсионер по инвалидности. Мы созданы друг для друга.

Мотоцикл, разумеется, ничего не ответил. Он просто стоял, массивный и молчаливый, как доисторический монстр, впавший в спячку. Она схватилась за ржавый руль и, напрягая все свои невеликие силы, попыталась сдвинуть его с места. Мотоцикл скрипнул, застонал, но не сдвинулся ни на сантиметр.

— Упрямый, да? — прохрипела Варя, упираясь ногами в бетонный пол. — Я тоже упрямая.

Она толкала его, тянула, уговаривала и проклинала. Она провозилась полтора часа. За это время она дважды уронила на ногу ящик с инструментами, который предусмотрительно взяла, зная, что идет покупать, порвала футболку о торчащий кусок арматуры и окончательно доломала многострадальный ботинок, подошву которого она до этого наспех приклеила клеем. Но в конце концов, ценой неимоверных усилий, порванной одежды и сломанных ногтей, она выкатила «Урал» из гаражей на пыльную, заросшую полынью площадку перед ржавыми воротами.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые и оранжевые тона. Вокруг не было ни души. Только она и мотоцикл.

— Ну что, красавчик, — выдохнула Варя, вытирая пот со лба перепачканной в масле и крови рукой. — Давай. Докажи, что ты не кусок металлолома. Заводись.

Она неуклюже перекинула ногу через раму, уселась на продавленное, но удивительно удобное сиденье. Её ноги едва доставали до земли. Руль был тяжёлым и неповоротливым. Она вставила ключ в замок зажигания, с трудом провернув его. Приборная панель, покрытая трещинами, никак не отреагировала.

— Так, спокойно, — сказала она сама себе. — В чём там секрет? Кик-стартер. Видела в фильмах.

Она нащупала ногой рычаг кик-стартера. Он тоже был ржавым и, казалось, намертво приржавел к своему ложу. Варя нажала. Ничего. Сильнее. Ноль реакции. Она привстала с сиденья и всем своим весом обрушилась на рычаг. Тот со скрежетом несмазанного механизма ушёл вниз, но мотор даже не чихнул.

— Давай, зараза! — прошипела она. — Ну давай же!

Второй раз. Третий. Рычаг ходил с трудом, каждый раз издавая душераздирающий скрип. Ноги соскальзывали. В какой-то момент она поскользнулась на масляном пятне, и её правая кроссовка улетела в сторону, шлёпнувшись в тёмную, радужную лужу машинного масла, разлитого у стены гаража.

— Чёрт! — выругалась Варя, но сходить с мотоцикла не стала. Она чувствовала странную, злую энергию. Она заведёт эту чёртову железяку, даже если это будет последним, что она сделает в своей жизни.

Она снова встала на кик-стартер босой ногой. Металл был холодным и скользким. Масло со ступни неприятно холодило кожу. Она сделала глубокий вдох.

— Ну, пожалуйста, — прошептала она, вкладывая в этот шёпот всю свою обиду, всю свою боль, всё своё отчаяние и всю