Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина - Страница 25

и спросить: «Вика, как ты зашла?», но тут же вспомнил щелчок открываемого замка. У неё был ключ.

Дальше – больше. Она была одета точно так же, как Хана, когда отправлялась на почту. Юбка, которую она называла «красной», а я посмеивался, что она мечтала стать красной, но у неё не получилось. Странный оттенок превращал её из красной в «красноватую». Белая вязанная кофта с узорами, которые я про себя обозначил «уголками».

Что это могло означать? Где-то за пределами дома они встретились и обменялись одеждой? Плюс, Хана передала ей ключи от квартиры. Зачем? Розыгрыш? Думают, что на такие мелочи – как лицо, мимику и пластику движений я внимания не обращаю?

Я встал решительно прошёл на кухню.

Вне сомнений – Вика.

Но. Она собирала еду на работу. Достала пластмассовые коробочки из шкафа, затем открыла холодильник и достала большую коробку с салатом. Переложила часть содержимого в свою коробку.

Она видела, что я за ней наблюдаю, но старалась сделать вид, что не замечает этого. Но я видел, что Вика напряглась, словно пыталась понять – догадался я о подмене, или нет? Было странно и другое: она прекрасно ориентировалась на кухне и знала, что где лежит в холодильнике.

Наконец, она оторвалась от своего занятия, и, не смотря на меня, сказала: «Мне сегодня на работу немного пораньше. Пообедай без меня».

Голоса у Ханы и Вики похожи, но не настолько, чтобы я их путал. Даже с учётом того, что Вику я не видел уже два месяца.

Я хотел возмутиться – «Вика, зачем ты выдаёшь себя за Хану?», но остановился.

Причёска. С каких это пор у Вики точно такая же причёска, как у Ханы? Я же видел её два месяца назад. Вика красилась, помню даже, что тогда я немного посмеялся над этим – дескать, женщинам нравится любой цвет, кроме того, что есть у них.

Короче, я позорно ретировался с кухни.

Работать я не мог. Прислушивался к шагам по квартире, старательно всматривался в Вику всякий раз, когда она проходила мимо. По доносившимся звукам пытался понять, что она делает в спальне?

В какой-то момент я разозлился. Это моя спальня! Что делает Вика в моей спальне? И стоило мне только возмутится, как к непонятным шорохам добавился звук какой-то электрической машинки.

Я вскочил и бросился в спальню.

Вика сидела в кресле у окна. Половина лица её была закрыта маской ингалятора. Увидев меня, она остановила прибор и не снимая маски проговорила: «Всё в порядке, у меня просто немного болит горло». И снова включила аппарат.

Из-за этого у него голос был иным, или это часть этого нелепого розыгрыша?

Я вернулся за компьютер. Более искал объяснение происходящему, чем работал. Несколько раз уже был готов встать, подойти к Вике и сказать: «Хватит меня разыгрывать!», но каждый раз меня что-то останавливало. Наверное, не что-то, а страх того, что начну заикаться и мои обвинения превратятся в нелепое бормотание.

Я вернулся к компьютеру и начал представлять, как Хана вернётся и начнёт с хитрецой спрашивать: «Ты днём нечего не заметил?» А я её отвечу: да ничего странного, кроме твоего желания заняться сексом перед работой. Ох, как она подскочит на месте! Или более скромно, скажу ей просто: «Днём Вика приходила, и ты знаешь, она было одета точно так же, как и ты». И тогда ей придётся объяснять. Впрочем, глубоко внутри себя понимал, что невозможно предугадать её поведение в ситуации, когда я плохо понимаю, что произошло.

Настал вечер, в половине девятого она вернулась. Не Вика, а Хана, моя настоящая жена. Как ни в чём не бывала прошла на кухню, вытащила из сумочки две пустые баночки из-под еды. Те самые, которые наполняла Вика.

Весь вечер я ждал чего-то необычного, казалось, что вот-вот произойдёт что-то напоминающее взрыв петарды. Всматривался в лицо Ханы, пытаясь увидеть что-то сокрытое, припасённое на будущее. В конце концов она заметила это. Спросила, не случилось ли чего? И добавила, что я какой-то озабоченный. Тут же приложила ладонь к моему лбу и сказала: «У тебя температура. И глаза красные. Ты, кажется, заболел».

Тут же потребовала, чтобы я съел какую-то таблетку и отправила меня в кровать. И тогда я впервые подумал: «Может это мне в самом деле показалось?»

Шли дни, и напряжение, вызванное тем происшествием, спало.

Спустя неделю, также в среду, я снова работал из дома, а у Ханы была вечерняя смена. Около одиннадцати она ушла за покупками и спустя час…

Да, да, вместо неё дома опять появилась Вика. Так же спокойно открыла ключом дверь и прошла на кухню, сказав, что прихватила с собой пиццу – были скидки, и она не удержалась.

Я прошёл на кухню. Окинул взглядом Вику. Джинсы – на первый взгляд такие же, как и у Ханы. Кофта тоже её. Серёжки в ушах – ханины. Всё, вплоть до мелочей, совпадает.

Я наблюдал, как Вика раскладывает покупки. Их было немного, но принятое у нас место для каждой из них она знала.

Мы взялись пиццу. Я наблюдал за ней, размышляя о том, сколько в поведении человека есть деталей, на которые мы обычно не обращаем внимания. Казалось бы, внешний рисунок движений тот же, но что-то, что сложно описать словами, придаёт каждому движению руки, каждому повороту, каждому наклону индивидуальность.

В какой-то момент Вика повернулась к плите – включить чайник, и я воспользовался этим: протянул руку и как бы нечаянно капнул ей на плечо кетчуп.

Ойкнул для порядка, и тут же сказал: «Пока пятно свежее, его можно замыть. Надо только посыпать солью»

Она обозвала меня косолапым – я воспринял это, как комплимент: не догадалась, что это нарочно – и добавила, что как бороться с пятнами кетчупа, знает. Не соль нужно использовать, а уксус. Она двинулась в ванную, я вскочил, и направился следом за ней.

Снимет при мне кофту, или нет? Хане чего стеснятся? Но если это Вика…

Она сняла кофту – медленно, но не настолько, чтобы у меня возникло ощущение, что ей неловко при мне раздеваться. Я продолжал жадно впитывать глазами увиденное.

Бюстгальтер чёрного цвета. Такой есть у Ханы. Я не видел, как она одевалась утром – встал раньше, но она могла надеть такой. В нашей семье так повелось, что вешать и снимать стирку – это моя обязанность (у Ханы есть небольшие проблемы с правой рукой, ей больно поднимать её), так что я знал, какое бельё у неё