Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков - Страница 49

стреляя глазками в вашего покорного слугу.

Девчонки были хороши, вот только мой конвоир, был совершенно против развития контакта – подхватив меня под руку и закинув ствол за спину, он буквально поволок меня по коридору, начавшему стремительно раздаваться в стороны, превращаясь в небольшой зал.

У дальней стены виднелась небольшая дверь, подле которой скучала охрана – пара бойцов подпирали стены, расположившись по бокам прохода, а ещё один, на воротник которого были нашиты пластины блестящего метала, сидел за столом, медленно перелистывая страницы толстого журнала в потрёпанной и засаленной обложке.

– Мммм! – Конвоир, даже здесь не изменивший своей привычке, мычит, мотнул головой в сторону двери.

– Пиши, – обладатель металла на воротнике, зевнув, пододвигает к краю стола журнал: – Порядок… – он отчаянно борется с зевотой, прикрывая раскрытый рот ладонью: – Сам знаешь.

– Ммм! – Конвоир, склонившись начинает что-то писать в раскрытом журнале, вытащенным из кармана карандашом, или чем-то на него похожим, ну а я, пользуясь паузой, осматриваюсь.

Ну… Что сказать…

Смотреть тут особо не на что. Зал практически пуст, только на стене, справа от входа, висит самая простая грифельная доска с цветными мелками на полочке снизу.

Хм…

Зал брифингов?

Вполне возможно. Сюда спокойно человек пять – семь поместятся. То бишь – звено в полном составе, плюс пара человек, ведущих мероприятие. Выглядит, как по мне, вполне логично – вызвал эскадрилью, поставил задачу и всё – по сёдлам, мальчики, работа сама себя не сделает. А эти убежали, так можно и вторую звать, и так далее. Ну а коли массовый вылет нужен, то тоже норм – собрал комэсков, растолковал им что да как – а дальше уже их головняк – до рядовых летунов задачу донести. И ведь донесут – вон как качественно Тлан утюжили, любо-дорого посмотреть. А строй как держали? Мечта, а не пилоты!

– М!

– Угу. Проходи.

Короткий, но весьма информативный диалог между конвоиром и старшим охраны, прервал мои рассуждения на тему «А что же здесь происходит». Дверь распахнулась – открыл ли её один из охранников, или кто-то ещё я не заметил, и мы вошли в рубку, полную солнечного света.

Рубка – мозг корабля.

И да, я знаю, что это выражение донельзя избитое, но, как не крути – верное. Во всех смыслах, а не как некоторые доктрины, последователи которых утверждают – это верно, потому что это – правда. Утверждают до хрипоты, до срыва голоса, не имея других аргументов, кроме единственного, уже озвученного выше.

Да и пусть их.

Рубка равно мозг! И никак иначе. В отличии от спорщиков, я доказывать свою правоту не буду – каждый волен считать как хочет. Я – вижу так. Вы, вполне можете считать иначе и это ваше право. Спорить не буду.

Лучше опишу увиденное.

Итак.

Рубка – зал куда как крупнее того, что остался за дверью, была полна солнечного света.

И это не художественный образ.

Всё гораздо проще – вся её передняя часть представляла собой одно огромное окно. Оно начиналось от потолка и сплошным широким потоком, шло вниз, изгибаясь и исчезая где-то под полом.

Неширокая палуба, нависшая над окном, несла на своей спине несколько постов, занимавшихся передачей команд капитана по службам. Ещё тут было подобие тактического стола, с фишками-самолётиками, несколько диванов и столиков вдоль стены, но всё это было лишь антуражем, рамкой, оформлявшей главную деталь – капитанский мостик, протянувшегося почти до решётки лобового остекления.

Эдакий мыс, висящий над пустотой, доступ на который имел лишь один человек – капитан Красного Солнца.

То, что мне туда нельзя, я уяснил практически сразу.

Вернее сказать – мне помогли.

Уяснить. Быстро, и – ох, болезненно.

На мостике, как уже всем ясно, стоял, заложив руки за спину и опустив голову, Серж, ну а я, едва зайдя в рубку и увидев местного Номер Один, немедленно двинулся к нему, готовясь разыграть роль оскорблённого ботаника.

Ну как же, господа?! Что за дела?! Хожу себе, бабочек изучаю, паучков зарисовываю, мокричек эээ… ну неважно, а тут меня хватают, суют в корзину и…

Ох!

Тычок стволом под рёбра, да не так, как прежде – в полную силу.

Устоял. Отшатнулся, отступил на шаг, но – устоял. А вот смолчать – не смог.

– Сдуре…

Выкрик замирает на середине. Кроме моего конвоира, ставшего уже привычной деталью пейзажа, меня выцеливают ещё два ствола, крепко зажатые в руках очень недовольных бойцов.

– Туда, – не тычок, короткий, чертовски сильный удар металлического приклада, отбрасывает меня ещё на шаг от начала мостика:

– Нельзя!

– Ох… – Мой ответ краток и лаконичен. Я вообще, из понятливых.

– Там! – Ещё один удар, теперь с другой стороны, исполненный не менее мастерски, отодвигает меня к диванчику. Ну, это вежливо сказать – отодвигает. Суть-то прежняя – я просто отступаю, сберегая бока от вспышек боли, ещё на шаг отдаляясь от длинного выступа, на котором стоит Серж, по-прежнему глядящий куда-то себе под ноги.

Задумчиво, блин, глядя! Нашёл, ох, время медитировать!

– Ммм! – О, это уже конвоир. Проснулся, блин! Из твоего подопечного котлету делают, а ты что?

– Ммм! – Взмах руки указывает на диванчик.

Я же говорил, что я понятливый?

Сажусь.

– Ммм? – Конворир ставит на столик флягу: – М!

Предлагает воды? Что ж, я не только понятлив, но и не горд. Попью.

Ох!

На сей раз ствол бьёт меня по плечу. Хорошо хоть флягу, в ней, кстати сок был, успел поставить.

– Встать!

Рёв одного из охранника поднял бы и труп из могилы. Встаю, демонстративно морщась и потирая свежие ушибы.

Парочка новых охранников расступаются и…

Ааа… Вот в чём дело – Серж соизволил подойти. Не спорю, приветствовать капитана надо, но орать-то зачем?!

– Можете сесть, – Серж опускается на стул, расторопно поставленный моим старым конвоиром с другой стороны стола. Хороший стул, на вид – крепкий, таким одно удовольствие пройти по головам в доброй кабацкой драке.

Сажусь.

– Я, знаете ли… – Начинаю разыгрывать заготовленную роль, но он морщится, отмахиваясь от моих слов.

Смолкаю. Ладно, посмотрим.

– Кто вы?

Блин, а оригинальнее вопроса у тебя нет?

Хм… Попробуем сыграть.

– Исследователь, – пожимаю плечами: – Я же вам уже говорил.

– Это маска, – снова отмахивается он: – Ну какой вы исследователь? Вы же насухцо от каррима не отличите. Или отличите?

– Отличу!

– Да ну?

– Ну да! Во-первых, это совершенно разные насекомые, во-вторых…

– Не надо, – взяв в руки флягу он делает глоток: – Знаете, у нас есть пословица, или поговорка. Примета, если хотите. Принято считать, что человек, выпивший из посуды другого, узнаёт его мысли. Я так думаю – это