Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова - Страница 45

и пучком на макушке, представилась как Марта, а вторая, более худая, с тёмными волосами, заплетёнными в косу, — Клара. Они протянули мне свои образцы, и я, взяв их в руки, почувствовала, как у меня внутри загорелся профессиональный интерес.

Марта принесла кожаный пояс с тиснёным узором в виде листьев и ягод, который был сделан так аккуратно, что даже Грета, если бы она посмотрела, не нашла бы к чему придраться. Клара же принесла небольшую сумочку для мелочи, сшитую из тёмной кожи и украшенную металлическими заклёпками, что создавало впечатление не грубости, а наоборот — изящной прочности.

Я разглядывала их работы, а женщины стояли передо мной и смотрели с надеждой, как дети, которые пришли на собеседование, от которого зависела их зима.

— Это вы сделали сами? — спросила я, поднимая голову и глядя на них с искренним интересом.

— Мы, найра, — ответила Клара, чуть застенчиво, но с достоинством. — Мы с Мартой работали на кожевенном заводе в городе, но он закрылся, и мы вернулись в деревню. У нас нет другого ремесла, и когда мы услышали, что в замке живёт мастерица, которая шьёт не только платья, но и аксессуары, мы подумали, что наши руки могут пригодиться. Мы не просим много — лишь место и немного работы, чтобы мы могли пережить зиму.

Марта кивнула и добавила уже смелее:

— Мы умеем не только пояса и сумочки. Я могу делать обувь — сапоги, туфли, даже тёплые домашние тапочки, если нужно. А Клара отлично шьёт кошельки и ремни, и может вырезать узор так, что даже гномы удивятся.

Я посмотрела на их работы ещё раз, потом перевела взгляд на Грету, которая в этот момент стояла в дверях, скрестив руки на груди, и ждала моего вердикта. Она подошла к столу, взяла в руки пояс Марты, повертела его и с одобрительным гудением сказала:

— Шефиня, у них руки золотые. Тиснение у Марты — на уровне опытного мастера, а сумочка Клары сделана так, что швы не разойдутся, даже если её таскать в горах. Я могу их обучить нашим стандартам за пару недель, и они будут шить аксессуары, пока я занята корсетами и кожей для орков. Бери, не пожалеешь.

Я улыбнулась, чувствуя, как моя команда растёт и укрепляется, и повернулась к Марте и Кларе.

— Я беру вас обеих. Вы будете работать под руководством Греты, она покажет вам, как у нас устроен процесс. Вы будете шить пояса, сумочки, а если у вас получится обувь — мы обсудим отдельно. Оплата — как у моих подмастерьев, плюс корм и комната в западном крыле, там ещё есть место. Завтра же начинаете, но сначала я хочу, чтобы вы сняли мерки и показали мне, как вы кроите кожу, чтобы я видела ваш процесс.

Марта и Клара переглянулись, и их лица осветились такими улыбками, что я почувствовала себя доброй феей из сказки. Они почти в один голос поблагодарили меня, а Клара добавила, тихо, но с чувством:

— Мы не подведём, найра. Мы будем стараться так, чтобы вы не пожалели, что взяли нас в свою семью.

Когда они ушли с Гретой, чтобы осмотреть новую рабочую зону, я осталась сидеть за столом, глядя на оставленные образцы — пояс и сумочку. В голове уже роились идеи: эти женщины могли бы делать обувь к платьям, дополняя образы клиенток, и это придало бы моему ателье ту самую завершённость, которую я видела во сне, когда мечтала о модельном агентстве. Лиска, которая, как всегда, появилась из ниоткуда, одобрительно хмыкнула:

— Настька, ты скоро создашь целую армию швей. Грета — по коже, эльфийки — по шёлку, девочки — по браслетам, а теперь ещё и крестьянки по обуви и ремням. Я смотрю, замок превращается в фабрику.

— Фабрика — это громко сказано, — ответила я, улыбаясь, — но я не против, если она будет производить красоту и кормить людей зимой. Мы теперь не просто ателье, мы — маленькое королевство игл и ниток.

Глава 28

Я сидела в мастерской и примеряла только что сшитый пояс для Долорес, когда за окном раздался странный звон, похожий на стеклянный колокольчик, и в открытую форточку влетела маленькая светящаяся птичка — магический вестник, который папа научился запускать ещё в прошлый визит. Она опустилась на стол, сложила крылья и извергла из себя маленький свиток с маминым почерком.

Я развернула его, и от неожиданности чуть не выронила иглу — мама писала бодрым, энергичным почерком, что они с папой решили отпраздновать Новый год не на Земле, а в моём замке, потому что, цитирую: «Там у тебя теперь настоящее королевство, дочка, а нам надоело смотреть на ёлку в квартире, когда ты там создаёшь моду».

И дальше следовал план: они собираются приехать за неделю до праздника, привезти с собой настоящую земную ёлку (папа обещал «достать через знакомого лесника»), и разослать приглашения всем местным аристократам, которых я упоминала в своих письмах — эльфам, гномам, вампирам, драконам и даже оборотням, чтобы устроить не просто ужин, а самый настоящий новогодний бал, с музыкой, танцами и, как выразилась мама, «чтобы все эти твои клиентки увидели, какая ты у нас гостеприимная хозяйка».

Я перечитала письмо три раза, потом опустила его на стол и застыла с открытым ртом. Новый год в Растусе — это был не просто праздник, это был вызов, который требовал не только украшений, но и еды, и персонала, и места для танцев, и чтобы всем было удобно, и чтобы мой замок не развалился от количества гостей. Я подняла глаза на Лиску, которая, как всегда, появилась с чайником и сразу поняла по моему лицу, что произошло что-то масштабное.

— Настька, — сказала она, ставя чайник на стол, — ты сейчас выглядишь так, будто тебе предложили сшить свадебное платье для тролльши за час. Что там?

— Лиска, — ответила я, протягивая ей письмо, — мои родители решили устроить в замке новогодний бал. С ёлкой. С приглашениями. Для всех моих клиентов. Всех, кто есть в Растусе.

Лиска пробежала глазами по письму, и на её лице появилось выражение, которое я видела только один раз — когда она пыталась выторговать у гномов манекены за полцены. Она глубоко вздохнула и произнесла с той интонацией, которую я уже знала как «ну, начинается»:

— Настька, если мы это делаем, то нам нужны две вещи: куча свободных рук и нервов, чтобы пережить это событие. Экономка, я думаю, сейчас упадёт в обморок, когда узнает. Надо идти