Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова - Страница 39

даже эльфийки, которые проходили мимо коридора, заглянули и удивлённо принюхались. Когда мы наконец уселись с кружками ароматного напитка, мама посмотрела на меня поверх своей кружки и спросила с тем особым тоном, который я знала с детства — это тон «а теперь давай поговорим о главном».

— Ну, дочка, — начала она, — как у тебя дела с поиском жениха? Я, конечно, вижу, что ты увлечена работой, и это прекрасно, но мы с отцом всё же переживаем. Тебе уже тридцать пять лет, замок, ателье, помощницы, а мужика в доме нет. Я, конечно, не настаиваю, но интересно, есть ли кто-то, кто хотя бы смотрит на тебя с надеждой?

Я отпила кофе и усмехнулась, потому что знала, что этот вопрос будет рано или поздно задан.

— Мама, помнишь, я тебе рассказывала про соседей-оборотней? Там было целых три сына, и они все смотрели на меня с надеждой, но я быстро дала им понять, что моё сердце занято машинкой. Потом приходила семья вампиров-купцов, которые хотели породниться, потому что я — аристократка и у меня есть замок. Я отказалась. Приходил Клаус, сын оборотницы, он был хороший, но мы решили остаться друзьями. Так что женихов пока нет, но я не расстраиваюсь. У меня есть заказы, кофе и команда, которая меня не съест.

Мама вздохнула, но улыбнулась — она явно видела, что я не шучу и что я счастлива по-своему.

— Ну ладно, — сказала она, — я не буду тебя мучить. Ты у меня взрослая девочка, и если ты решила, что твоя судьба — это иглы и ткани, то я тебя поддерживаю. Но запомни: если ты когда-нибудь встретишь мужчину, который не боится швейных машинок и не путает шёлк с сатином, ты хотя бы дай ему шанс. А если он будет носить твои наряды с гордостью, я приеду снова и сама его отблагодарю.

Мы рассмеялись, и мама снова перевела разговор на более лёгкие темы — она спросила про девочек-сирот, которых я взяла, и я рассказала ей о том, как они быстро учатся и уже шьют браслеты для клиенток. Она восхищённо покачала головой и сказала, что когда-нибудь, может быть, она тоже закажет у меня платье, если я придумаю для неё что-то элегантное, но не слишком торжественное — «всё-таки мне не двадцать пять, чтобы носить декольте».

Напоследок мама вытащила из сумки ещё один сюрприз — маленькую баночку с мёдом, который она купила у местного пасечника, и сказала:

— Это тебе к чаю, потому что без мёда ни один разговор не обходится. И ещё я привезла тебе книгу, которую ты любила в детстве — «Сказки о волшебных швеях». Я подумала, что она вдохновит тебя на новые идеи. И, знаешь, на всякий случай я положила туда амулет от сглаза, чтобы твои клиентки не завидовали слишком сильно и не сглазили твой успех.

Мы посидели ещё около часа, попивая кофе и обсуждая мелочи — как у отца дела на работе, как прошли дожди в Растусе, какие у меня планы на следующую неделю. Когда мама собралась обратно в портал, она обняла меня, поцеловала в лоб и сказала уже из проёма, в котором начинала мелькать голубая дымка:

— Береги себя, дочка. И не забывай, что я тобой горжусь. Даже если ты выйдешь замуж за свою машинку, я буду её любить как зятя. Пока!

Она исчезла в портале, а я осталась стоять в холле с туркой в одной руке и банкой кофе в другой, чувствуя такой уют, какого у меня не было уже несколько недель. Я вернулась в мастерскую, где уже закипала новая порция воды, и села за эскиз, вдыхая аромат земного кофе, который теперь будет согревать меня долгими осенними вечерами.

Глава 23

У меня, как и у остальных, было две бабушки.

Мамина мама, дочь графа, вышла замуж за купца, богатого и безумно любящего её — он, говорят, привозил ей из каждой поездки не просто ткани и украшения, а целые сундуки с диковинками, от которых даже у эльфов глаза разбегались, и при этом сам же и торговался на базарах с таким азартом, что его боялись все местные перекупщики. Она родила ему троих детей, среди них — одну девочку, мою маму, которая унаследовала от отца не только купеческую хватку, но и любовь к хорошим сделкам. Именно у неё в доме, среди сундуков с пряностями и рулонов привозного шёлка, Лиска и научилась торговаться — она потом рассказывала, что бабушка учила её не просто сбивать цену, а делать это так, чтобы продавец ещё и благодарным оставался, и всегда возвращался за новой партией.

Мама отца была замужем за герцогом, но, несмотря на это, умела и любила шить, в том числе и с помощью магии — говорят, она могла одним движением пальца заставить нитку саму собой вышить на ткани такой сложный узор, что местные мастера только руками разводили и шептали про древние заклинания, которые уже никто не помнит. Они с дедом исчезли непонятно куда, когда мне было десять лет — просто ушли из замка однажды утром, оставив записку: «Не ищите нас, мы нашли свой путь», — и больше о них никто не слышал, поговаривали, ушли в другой магический мир, где даже герцогские титулы не имеют значения, а ценятся только талант и любовь к ремеслу.

Вот именно она, Дирана горт Жанисская, высокая худощавая блондинка, с теми же синими глазами, что и у меня, и с такой же привычкой чуть заметно улыбаться уголками губ, когда она что-то задумала, и приснилась мне в ту ночь.

Она сидела за столом у окна, в незнакомой мне ресторации, которую я никогда не видела ни на Земле, ни в Растусе — там были высокие арки, стены из светлого камня, а за окном плескалось море, которого нет в наших краях, — смотрела на меня и улыбалась, чуть склонив голову набок, как будто проверяла, узнаю ли я её после стольких лет.

— Настюша, девочка моя, прикажи замку, чтобы он открыл тебе потайную комнату. Тебе понравится содержимое, — произнесла она, и в её голосе послышалось что-то тёплое, но одновременно настойчивое, как у человека, который знает, о чём говорит, и не терпит возражений. — Я оставила там кое-что для тебя, ещё когда была молодая. Ты поймёшь, когда увидишь. Прикажи — и он откроет.

Она махнула рукой, будто прощаясь, и исчезла в дымке, которая свернулась клубами, как старый магический платок, и растворилась