Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик - Страница 63

смертного героя Афаманта и даже не сумела толком защитить этих детей от происков мачехи – смертной женщины[925]. Она лишь смогла послать им златорунного барана, чтобы тот увез их из родного дома в Колхиду. Но и это начинание удалось богине лишь наполовину: до места назначения добрался только ее сын Фрикс, а дочь Гелла по пути утонула в проливе, который с тех пор стали называть Геллеспонтом – морем Геллы.

Что же касается самой Нефелы, то она сыграла важную роль в появлении племени кентавров (впрочем, тоже выступив как существо безвольное и подчиненное). Об этом рассказывает Аполлодор (надо иметь в виду, что «облако», о котором он пишет, это и есть наша героиня, – заглавных букв греки времен Аполлодора не знали, и вопрос о том, писать ли в данном случае «Нефела» или «облако», решается переводчиком).

«Иксион, влюбившись в Геру, попытался совершить над ней насилие. Когда Гера известила об этом Зевса, тот решил удостовериться, так ли обстоит дело в действительности. Для этого он создал из облака некое подобие Геры и уложил его рядом с Иксионом. Но, когда Иксион стал хвалиться, что сошелся с Герой, Зевс привязал его к колесу и ветры понесли его вдоль поднебесья: таким было наказание, которому Зевс его подверг. Облако же родило от Иксиона кентавра»[926].

Этот первый кентавр, вероятно, еще не имел сходства с конем – это сходство приобрели его дети, рожденные от кобылиц и тоже получившие имя, теперь уже видовое, – «кентавры». Пиндар пишет об Иксионе:

Он спал с тучей,

Он ловил сладкую ложь,

Незрячий!

Видом она была, как небесная Кронова дочь…

<…>

Не стояли Хариты вокруг,

Когда рожден был ему сын – не сын.

Единственный от единственной,

Не в чести меж людей, ни в уставах богов,

И вскормившая назвала его Кентавром.

Он смешался с магнесийскими кобылицами

У круч Пелиона,

И от них рождено чудное полчище,

Схожее с обоими, —

Снизу как мать, сверху как отец[927].

Впрочем, существовало несколько видов кентавров, и, соответственно, они и происхождение имели разное. Что же касается Нефелы, то она питала к «своим» кентаврам материнские чувства. Диодор пишет, что, когда Геракл вступил в бой с кентаврами, им «…помогала и мать их Нефела, обрушившая сильный ливень, который не мешал четвероногим, Гераклу же было трудно стоять, опираясь только двумя ногами о скользкую поверхность земли»[928]. Но Геракл все равно одержал победу, и большинство кентавров погибли, а оставшиеся в живых потомки злополучной Нефелы были рассеяны по миру.

Глава 14

Водное царство времен Зевса

Океан

Когда Зевс воцарился на Олимпе, древние боги, ведавшие водной системой мира, в значительной мере удалились на покой. Океан продолжал обтекать Землю, но от активной деятельности он устранился. Позднее он – единственный из богов – отказался прибыть на созванное Зевсом всеобщее собрание, посвященное ходу Троянской войны[929].

Только экстраординарные события были способны вывести его из той апатии, в которой он пребывал. Так, в дни Индийского похода Диониса, когда во время битвы запылали леса, Океан одним из первых бросился тушить пламя своими водами[930]. Не остался Океан равнодушным и тогда, когда Зевс, поссорившийся с Прометеем, приковал титана к скале. Эсхил рассказывает, что Океан лично навестил пленника в горах Кавказа, прилетев к нему на крылатом коне. Правда, он прибыл туда не со всеми своими водами, а лишь в качестве отделенного от них бога. Такое раздвоение было для древнейших стихий нетипично, и Прометей недаром с удивлением говорил:

Ого, вот диво! Поглядеть на боль мою

И ты приходишь? Как же ты отважился

Тебе одноименный Океан-поток

Покинуть и пещеры первозданные,

Утесистые, и в страну, железа мать,

Придти?[931]

Океан предлагал титану любую помощь и собирался ходатайствовать за него перед Зевсом:

Надеюсь, да, надеюсь, богу старому

Помилованье для тебя подарит Зевс[932].

Но Прометей отказался, мотивируя это тем, что царь Олимпа не послушает старика и что Океан лишь рассердит его своим вмешательством…

Океан в эти годы действительно был уже стар – ведь он был одним из первых богов во вселенной. Он и сам называл себя «старик Океан». Правда, считать его дряхлым старцем было бы неверно. Значительно позднее, на последнем году Троянской войны, воспитанница Океана и Тефии, Гера, собиралась не только помирить своих поссорившихся приемных родителей, но и заставить их «соединиться в любовных объятьях на общей постели»[933]. Тем не менее в событиях Троянской войны Океан уже никакого, даже совещательного, участия не принимал.

Значительно более активны были дети Океана, которых у него имелось во множестве. Из трех тысяч его дочерей многие снабжали землю водой в качестве источников, а три тысячи его сыновей-рек разносили эту воду по миру[934]. Орфики сообщали об Океане:

Круг ты земной омываешь, собою его ограничив,

Все от тебя происходят моря и глубокие реки,

Влага святая подземных ключей и ручьи – от тебя же[935].

Форкий

Море-Понт в эпоху Зевса еще в большей степени, чем Океан, устранился от какой-либо божественной деятельности, оставшись лишь водным бассейном (впрочем, он и раньше ничем, кроме рождения детей, себя особенно не проявил). Но некоторые из его детей от Геи стали выдающимися морскими божествами.

Среди детей Понта, связавших свою судьбу с водной стихией, стоит особо отметить Форкия – Гомер называет его «стражем немолчно шумящего моря»[936] и сообщает, что на Итаке ему был посвящен «превосходный» залив[937]. Форкий взял в жены свою родную сестру Кето, которая родила ему нескольких детей – они и их потомки сыграли важную роль в истории «поколения героев»[938]. Но дети Форкия уже были существами сугубо сухопутными. Авторы настоящей книги видят объяснение этому факту в том, что их мать, вопреки распространенному мнению, была, возможно, не слишком предана морю. Античные источники, насколько известно Олегу Ивику, не сохранили никаких свидетельств того, что Кето разделяла интересы мужа. И отнесение ее к морским божествам основано лишь на том, что имя ее созвучно словам κεῦθος («глубина» или «недра») и κῆτος (так называли морских чудовищ).

Во всяком случае, дети этой супружеской пары обитали на суше. Среди них Гесиод отмечает