Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик - Страница 33
- Предыдущая
- 33 / 162
- Следующая
33
Но над золотыми тучами и кручами Олимпа
Восседая, Зевс
Не волен перемерить меру судьбы, предел богов…[435]
Павсаний сообщает, что Зевса иногда называли Мойрагетом или «водителем Мойр»[436]. Но этот высокий титул отнюдь не означал, что мойры ходили на поводу у царя богов. Павсаний же пишет, что другой эпитет Зевса, «Вершитель судеб», означает лишь то, что Зевс «знает человеческие дела и все то, что назначили Мойры (Богини судеб), и все, в чем они им отказали»[437].
Единственным богом, который, по имеющимся у авторов настоящей книги (причем не вполне достоверным) сведениям, мог повелевать мойрами, был Гелиос-Солнце. Сохранился написанный Проклом «Гимн к Солнцу», в котором говорится:
Даже и хор несгибаемых Мойр пред тобой отступает,
Стоит тебе пожелать – и, тебе угождая, изменят
Нить неизбежной судьбы, столь силен ты, и столь ты державен.
Но далее Прокл обращается к Солнцу с целым рядом достаточно серьезных пожеланий: избавить его от заблуждений, позора и страданий, обеспечить душу вечным светом, а тело – бодростью и здоровьем, дать «добрую славу стяжать» и, наконец, послать «прочное счастье»[438]. При таком обилии просьб представляется вполне естественным, что Прокл, обращаясь к подателю всех этих благ, попросту польстил божеству. Поэтому вопрос о том, кто был «главнее», Гелиос или мойры, остается в какой-то мере открытым.
По поводу происхождения мойр существуют разные точки зрения. Известно только, что мойры были родными сестрами, но разные авторы называют разных родителей, и даже Гесиод в «Теогонии» в этом вопросе противоречит сам себе. Сначала он сообщает о Ночи:
Мойр родила она также и Кер беспощадно казнящих.
Мойры – Клофо именуются, Лахесис, Атропос. Людям
Определяют они при рожденье несчастье и счастье.
Тяжко карают они и мужей и богов за проступки,
И никогда не бывает, чтоб тяжкий их гнев прекратился
Раньше, чем полностью всякий виновный отплату получит[439].
Об отце мойр и кер (богинь смерти, преимущественно насильственной) Гесиод умалчивает, но есть основания думать, что рожала Ночь от Эреба, поскольку ранее автор «Теогонии» сообщал о ее любовной связи с ним. В орфическом гимне, посвященном мойрам, они тоже «чада любимые Ночи»[440].
Однако Гесиод, сообщив, что мойры были детьми Ночи, в той же «Теогонии» пишет, что это Фемида родила от Зевса «Мойр, наиболе почтенных всемудрым Кронидом»:
Трое всего их: Клофо и Лахесис с Атропос. Смертным
Людям они посылают и доброе все и плохое[441].
Последней точки зрения на происхождение мойр придерживается и Аполлодор[442]. Некоторые считали, что мойры приходятся сестрами эриниям[443] (недаром и кер иногда отождествляли с эриниями). Предполагалось, что возмездие богинь-мстительниц осуществлялось по воле судьбы и никто не был властен отменить или смягчить его. У Эсхила эриния говорит о своей власти над людьми:
Мне досталась она от Мойр
И богами закреплена[444].
Позднее эринии, переквалифицировавшиеся в эвменид и подобревшие, стали с особым почтением относиться к своим сестрам, обращаясь к ним с такими словами:
О Мойры, дети матери моей!
Я вас, моих сестер одноутробных,
Закона стражниц верных,
Молю, зову!
Вас, праведных гостей любого дома,
Стоящих над престолом над любым!
Вы вездесущи. Больше всех богов
Чтут люди вас,
О мощные, о зоркие богини![445]
Тесная связь богинь, определяющих людские судьбы, с кровавыми керами, равно как и с мстительными эриниями, наводит на неутешительные мысли. Не лучшим образом обрисовали ситуацию и орфики, у которых мойры приходились дочерьми богине по имени Ананка (или Ананкэ) – Неизбежность. Об этой богине как таковой мало что известно, но ее эпитет «жутколикая» говорит сам за себя[446]. Впрочем, Пиндар считал Ананку благой богиней. Он писал: «Где вершит Неизбежность, там все – хорошо»[447].
Платон, который в диалоге «Государство» подробно описал веретено Ананки, предназначенное для прядения судеб, и деятельность мойр по распределению этих судеб, тоже обрисовал ситуацию в достаточно «розовых» красках, причем описание это, возможно, выходит за рамки мифологической традиции. Великий философ исповедовал теорию перерождения душ и считал, что усопшие эллины через некоторое время получают возможность обрести новое тело и, соответственно, новую судьбу. Он утверждал, что души умерших собираются в специальном месте, «откуда сверху виден луч света, протянувшийся через все небо и землю, словно столп, очень похожий на радугу, только ярче и чище». Столп этот завязан узлом, «так он скрепляет небесный свод», и на концах узла «висит веретено Ананки, придающее всему вращательное движение». Веретено состоит из нескольких валов, которые вращаются с разной скоростью. «Вращается же это веретено на коленях Ананки».
«Сверху на каждом из кругов веретена восседает по Сирене; вращаясь вместе с ними, каждая из них издает только один звук, всегда той же высоты. Из всех звуков – а их восемь – получается стройное созвучие. Около Сирен на равном от них расстоянии сидят, каждая на своем престоле, другие три существа – это Мойры, дочери Ананки: Лахесис, Клото и Атропос; они – во всем белом, с венками на головах. В лад с голосами Сирен Лахесис воспевает прошлое, Клото – настоящее, Атропос – будущее. Время от времени Клото касается своей правой рукой наружного обода веретена, помогая его вращению, тогда как Атропос своей левой рукой делает то же самое с внутренними кругами, а Лахесис поочередно касается рукой того и другого».
Платон рассказывает, как «некий прорицатель», сотрудничающий с мойрами, собрал усопших эллинов вокруг веретена, «расставил их по порядку», после чего «взял с колен Лахесис жребии и образчики жизней» и предложил душам избрать себе грядущую жизнь по собственному вкусу. Порядок выбора определялся жребием, но сам выбор был абсолютно свободным, и каждая душа могла осознанно взять любую судьбу из наличного ассортимента.
«…Прорицатель разложил перед ними на земле образчики жизней в количестве значительно большем, чем число присутствующих. Эти образчики были весьма различны – жизнь разных животных и все
- Предыдущая
- 33 / 162
- Следующая