Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дм - Страница 48

да… Только заставьте их замолчать! Умоляю! Я не хочу вредить вам… – голос его надломился.

Мне послышался скрежет… ногтей по двери? Я замер, прислушиваясь. Тишина. «Показалось», – облегченно вздохнул я. В этот момент в холле замигал свет. «Идеальный финал», – язвительно подумал я.

– Я не могу здесь один. Мне страшно. Ужасно…

– Тогда пообещайте, что сядете на кровать и не сдвинетесь с места.

Долгая, тяжелая пауза.

– Хорошо, – наконец ответил пациент.

– Тогда отойдите от двери и, когда сядете, скажите.

«Я нарушаю все мыслимые протоколы», – грызла меня мысль. «Нужно вызывать полицию!» – стучало в висках. Но я отогнал ее. «Он не агрессивен по отношению ко мне… Пока…» Рискну.

Из-за двери послышались удаляющиеся шаги. Через несколько секунд раздался приглушенный голос:

– Сижу.

Медленно, с максимальной осторожностью я повернул ручку и заглянул внутрь. Мужчина действительно сидел на краю кровати, руки покорно лежали на коленях.

– Хорошо, – кивнул я, оставаясь у двери.

– Они… Они опять… Говорят, я должен к ним… К Сашке. Там… В том доме… Темнота. И воняет бензином… – вдруг безжизненно пробормотал мужчина.

Ком в горле. Я быстро набрал номер психиатрической службы, кратко и четко описал ситуацию, и мы замерли в ожидании. Ждать пришлось почти час. Все это время мужчина монотонно, словно в трансе, рассказывал о том кошмаре, в котором пришлось побывать.

Когда в квартиру наконец ввалились трое крепких санитаров и сухонький старичок-врач с проницательным взглядом, я почувствовал, как камень свалился с души. Передав пациента и коротко переговорив с врачом, вышел и почти бегом вернулся в машину, буквально обмякнув в кресле.

– И как там? Что было? – спросил водитель, закуривая.

– Голова… Больная голова. В полном смысле слова. Поехали.

Водитель лишь пожал плечами и завел двигатель.

Глава 25

Последняя надежда

Есть такие районы, в которые, если заехал, выехать шансов больше нет. Иногда кажется, что там ты благополучно и скончаешься, затерявшись среди человейников. Еще такие районы имеют тенденцию к расширению, как раковая опухоль: они разрастаются все новыми башнями новостроек, захватывая все новую и новую территорию. Да только количество сотрудников «скорой помощи», как и число бригад, не увеличивается. Поэтому открытие нового микрорайона – это стихийное бедствие, грозящее кратным увеличением нагрузки. Но кого это интересует? Никого. Поэтому мы уже шесть часов метались между домами, потеряв надежду покинуть этот локальный земной ад. Причем вызовы все были… Температура у ребенка 37,1. Давление 140/80. Боль в пояснице. Снова боль в пояснице. Еще одно ОРВИ, но на этот раз у взрослого. Цистит. Я уже молился, чтобы достался вызов с госпитализацией – это давало шанс уехать из этого проклятого района и перебраться в другое место, где доля адекватных людей выше. Вот такие бессмысленные вызовы убивали всякое желание работать. «Скорая помощь» нужна для другого!

– Двадцатая бригада свободна, – раздраженно пробормотал я в трубку, ожидая, что сейчас придет вызов в соседний подъезд.

Пискнул планшет. Надо ли говорить, что мои предположения подтвердились? Действительно, соседний дом, и снова без шансов на то, чтобы выехать отсюда: температура, женщина, тридцать лет.

– Да что ж такое?! – прорычал я, ткнув пальцем в экран. – Доконали!

Серега оторвался от телефона и с усмешкой поинтересовался:

– Что? Карма поломалась? – добродушно пошутил он.

Работать с Серегой мне нравилось больше всех – никогда не ноет, не жалуется на количество работы, веселый и одновременно спокойный. Когда надо – он превращал машину в вертолет, когда надо – она маневрировала в потоке с удивительной грацией, словно рыба.

– Не смешно, – буркнул я, швырнув планшет ему на колени. – Держи адрес.

Уже через пять минут я поднимался в лифте на двадцать первый этаж, предвкушая, что еще через десять минут я буду писать карту в машине. Но все поменялось с первых же слов пациентки:

– У меня ковид, – сухо сказала она с порога.

– И вам здравствуйте, – осторожно ответил я, быстро окинув девушку взглядом.

Было видно, что она подошла к вопросу осознанно: была в маске, перчатках, в руках папка с бумагами. Чувствовался подвох.

– А, да, здрасьте. Мне нужно, чтобы вы научили делать уколы, – продолжила она, шагнув в сторону и жестом приглашая войти.

От этих слов я чуть не споткнулся. Очень неожиданная просьба, честно говоря. Да еще так сразу, без всяких вводных.

– Простите? – сдержанно переспросил я, замирая на пороге.

Девушка молча протянула мне листок и провела в комнату. Я бегло заглянул в бумажку: банально, ковид и бронхит. Не вижу никаких поводов делать… кхм… уколы. Лишь зайдя в комнату и подняв взгляд, я буквально обомлел. Передо мной на столе выстроилась целая батарея флаконов с антибиотиками. Я зажмурился и снова открыл глаза. Нет, это не галлюцинация.

– Простите? – осипшим голосом переспросил я. – А это что? – мысленно добавив: «а нафига?!» – выдавил я второй вопрос. – Или это не вам? – третий вопрос сорвался следом без остановки. – И, наконец, главное: вам это кто выписал?

Эта лесенка вопросов позволила мне немного прийти в себя и собрать мысли в кучу. А заодно оценить, что же это были за антибиотики. Когда прочел название, сознание снова провалилось на уровень: «Простите?». Сказать, что я пришел в шок – это ничего не сказать. Передо мной стоял Цефепим – антибиотик резерва. Тот самый, назначающийся в исключительных случаях, когда бактерия устойчива ко всем остальным антибиотикам. Рядом лежала целая гора шприцев на пять миллилитров.

Честно говоря, я был в полной растерянности. Девушка, глядя на меня, тоже, кажется, утратила уверенность в своих действиях.

– Это мне врач выписал, – медленно, словно сама сомневаясь, ответила она, – врач приходил из поликлиники и выписал его, – девушка снова протянула листик с назначением.

Я тупо посмотрел на корявый врачебный почерк, в отчаянной попытке разглядеть не то, что там было написано. Но нет. Четко, печатными буквами значилось: «ЦЕФЕПИМ». Ошибки быть не могло. Нет, если бы это было в стандартной выписке, я бы списал на усталость врача, забывшего удалить строку из шаблона. Но тут – назначение на месте! Врач знал, что пишет. Или нет? На ОРВИ и бронхит выписывать антибиотик? Да еще и резервный? Бред какой-то. Промелькнула мысль: такое назначение было сродни попытке забить гвоздь микроскопом – осмысленно лишь в том случае, если человек не понимает ни инструмента, ни последствий. Иначе как? Собравшись, я все же попытался найти рациональное объяснение:

– Вам делали посев на возбудителя пневмонии? И там высеялась какая-то суперзлая бактерия?

Девушка энергично помотала головой.

– Она мне вообще никаких анализов не назначила. Просто пришла, просмотрела выписку из больницы и сразу выписала антибиотик.

Я в ответ только