Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин - Страница 26

Здесь, Петр Васильевич, мы получаем сам парадокс, в котором оба участника события являются и наблюдателями и наблюдаемыми. И оба меняются.

— В целом я понял, — отреагировал я, когда некто во тьме замолчал, — Но пока не вижу прикладного смысла вашей, бесспорно интересной, лекции. Я, как вы уже, наверное, знаете, простой наемник. Далек от психологии, магии и, тем более, квантовой физики.

В ответ раздался недолгий мягкий смех человека, услышавшего хорошую шутку там, где она и ожидалась.

— Никаких возражений к этому утверждению у меня не найдется, — почти дружелюбно ответил неизвестный, — Поэтому, дражайший мой Петр Васильевич, давайте поговорим с вами о четвертом «эффекте наблюдателя». Я предлагаю вам честь стать пятым разумным существом за всю историю цивилизации, который узнает об этом интереснейшем явлении! Вот, к примеру, скажите, с вами, в последнее время, не приключалось целой цепочки каких-либо событий, весьма и весьма маловероятных…?

Глава 9

Кубики и гробики

Наверное, только из-за того, что весь наш отряд решил ударно нализаться в дрова, меня и не искали до вечера следующего дня. В общем-то, появившись дома гораздо раньше, я умудрился просто-напросто заснуть в ванне, из которой успел выпустить воду, но не успел вылезти сам. Тело от такого сна затекло, что не прибавило радости при пробуждении, но её и так оказалось мало. Позвонивший Гритту Саммерс сообщил, что у нас есть очередная цель, а выдвигаться придётся очень быстро, чтобы опередить конкурентов.

На сей раз всё прошло как по нотам… написанным дьяволом. Дрон-матка Алебастра, любовно вылизанный альвом, настроенный и заряженный, выплюнул из себя четыре дешевых жужжащих дрона, на высокой скорости сблизившихся с катерами сопровождения старого, но очень бодрого сухогруза класса «Трамп». Сидящие в катерах люди, вооруженные до зубов, не успели даже пискнуть, когда залетевшие на палубы дроны активировали прикрепленные к ним гранаты оборонительного типа.

Раз и всё. Алебастру понадобилось около двух десятков секунд с момента подъёма дрона-матки в воздух, чтобы расправиться с двумя десятками людей. По секунде на человека, можно сказать. Кибер-экономика.

— Мать твою! — заглядывающий в планшет на руках у Гритта, Саммерс эмоционально сплюнул, — Нахер! Я хочу на пенсию! Это уже не война!

Нам оставалось подплыть к осиротевшему кораблю, разоружить еще пятерых бойцов, нервно посматривающих в чернеющее над головой ночное небо, где жужжали еще дроны, а затем объявить весь корабль захваченным призом. Легкое ненавязчивое пиратство, которое, как оказалось, было сплошным подарком судьбы. Содержимое сухогруза принадлежало покойному Иллариону Филиппатосу, точнее, его дочери-наследнице. Или людям, с которыми грек работал. Это уже не имело никакого значения.

Сдав корабль и пленных людям Фридмана, мы распрощались с Саммерсом и поехали домой, где я, усевшись на диван, рассказал о своих последних приключениях, закончившихся долгой беседой в полной тьме. Слушали меня… ну очень внимательно, даже сиявший как начищенный пятак Алебастр. К концу рассказа он знатно потускнел.

Первой высказалась Юки. Точнее, кицуне вскочила с горящими глазами, а затем испуганно выпалила:

— Это был он!

— Кто — он? — после недолгого молчания нехотя спросил блондин, несколько раз нервно хрустевший костяшками пальцев во время моего рассказа.

— Да думаю, все догадались, — зевнул я, потягиваясь, — Все согласны с тем, что воронов больше не трогаем?

Мой вопрос так сильно озадачил Мария, что тот, желавший что-то сказать Широсаки, поперхнулся и уставился на меня. Затем, через аж полминуты, блондин пихнул локтем какую-то не очень живую на вид вампирессу, осведомившись у неё:

— Мне кажется, он намекает на то, что мы не будем отправлять данные по воронам в Центр…

— А зачем, если нам и так всё рассказали? — моё удивление заставило Эрику отмереть, а вот командира наоборот, застыть в недоумении и когнитивном диссонансе.

Жару тут же добавил альв, причем полной совковой лопатой.

— Если на связь с Петром, как с носителем воронов, вышел, предположительно, сам Дракула… — протянул чернокожий, отпихивая от себя морду бинтуронга, — … то не имеет никакого смысла оповещать Центр. Там точно не знают о свойствах воронов, иначе бы Красовский провел всю жизнь в изоляции. Или был бы убит. Или еще что-нибудь.

— И это еще может случиться, если мы им всё расскажем! — покровительственно улыбнулся я, наставляя на Алебастра два указательных пальца, — Мне даже будет интересно, как все повернется…

Мой собеседник во тьме, который действительно мог быть тем самым господарем, Владом Колосажателем, обладал кое-чем совершенно нехарактерным для этого мира, а именно — пониманием мироздания в целом. Он знал об Иггдрассиле, великой Реке Жизни, Древе Миров, что было удивительно, но не для меня. Из прошлой жизни я знал, что есть миры, которым ведомо устройство истинной Вселенной, а есть те, кто об этом не знает. Здесь не знали, но, оказывается, не все. В том мире о мироустройстве знал каждый, кто дал себе за труд ходить в школу.

— То есть, — заговорила Юки, держа перед собой два указательных пальца и делая ими странные жесты, — Длина наблюдаемой Вселенной — девяносто три миллиарда световых лет. Если мы подлетим к её краю, а затем преодолеем расстояние еще в сто-сто пятьдесят тысяч раз большее, то попадём в другую Вселенную, где я… буду сидеть с другой стороны дивана? Или в других шортах? Или…

— Нет, ты невнимательно слушала Петра, — качнул головой альв, — Мы находимся возле него, как возле эффектора, привлекающего или удерживающего воронов. То есть, твоя теория будет верна для какого-нибудь Хабиба, живущего в Египте или Джона в Америке. Там, куда изменения от нас еще не достали. В случае, конечно, если вороны еще не добрались до того мира. Я понял именно так.

По сути, если не углубляться в космологию, все Миры Иггдрассиля, то есть Вселенные, изначально одинаковы, развиваясь по одному и тому же сценарию от начала и до конца. Вороны, по словам моего собеседника-вампира, представляют из себя часть механизма, вносящего изменение в развитие Мира. Причем и я сам тоже могу быть частью этого явления, тут никаких версий нет. Всё это кажется невероятно грандиозным, но не несет совершенно никакого прока и смысла ни нам, ни вампиру, ни воронам или кому бы то ни было еще.

Кроме одной маленькой детали. Взаимного эффекта наблюдателя. Чем сильнее ты взаимодействуешь с воронами — тем сильнее от них отклик, тем больше шатаются причинно-следственные связи, запутываясь и, затем, распутываясь самым дурацким образом. Что, разумеется, совершенно