Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин - Страница 24

class="p1">— Дурдом — он везде дурдом, — сурово постановил вердикт Марий, а затем, пройдя вперед, заглянул в призывно светящееся светом окошко. Замер… а затем медленно обернулся к нам со словами, — Петр, вы сколько с Сильвио выпили, когда везли сюда Момо?

— Он сам вёз, — удивился я, выглядывая ворующего булки ворона в полной темноте, — А что?

— Ну… — замешкался с ответом блондин, но ему помогли.

— Там не Момо, её забрали… — слегка замедленно ответила Микки, выдыхая вызывающий уважение клуб дыма, — Привезли вот эту.

«Эта» сидела за решеткой на месте нашей рыжей подруги, спрятав лицо в поджатые к голове колени. Рядом с ней на полу лежала здоровенная гроздь бананов, но ни одной опустошенной кожуры. Зрелище было… ну не то, что привычное, а так, вполне мирное. Во всяком случае, куда органичнее, чем сопящая рыжеволосая коротышка, которую предполагалось закармливать полужидкой молочной смесью.

— Не, я так-то не против… — пока мы стояли, офигевая, решила вновь заговорить Микки, — Эту я… не боюсь…! Травы… дали! Кормить можно… всем! Еще б вы не приперлись — вообще кайф бы был! Белая, держи. Нармальна так… забирает!

В принципе, нормально было всё, кроме находящейся в клетке на необитаемом острове Мао-Мао, очень известной китайской блогерши, идола и той еще занозы в заднице…

Назад мы ехали уже проинформированные, в меру ошеломленные, причем без всякого участия Эрики и Юки. Первая, устав от Мао-Мао уже давно, тетешкалась с вороном, ну а гражданка Широсаки балдела после косяка.

Ларчик открывался невероятно просто. Молодая китаянка, отчаявшись добраться до нас легально, достала заначку и пошла в люди, причем лично, расспрашивая о «храмовых наемниках» всех подряд. Делала она это с определенным сопровождением, поэтому всё-таки добралась до Касадоре, а не оказалась в совершенно другом месте, связанной и с затычками во всех местах. Те, кто посоветовал дурынде обратиться к нашему другу, упомянули, что являться толпой к Ла Диспензе чрезвычайно рискованно, так что блогерша, недолго думая, пришла одна. Бухой мексиканец, тяжело переживающий заключение подруги под арест, пришел к незамутненному выводу о том, что Мао-Мао — буквально ключ к этому гребанному Стифф Дэдди, отчего просто взял подаренную ему судьбой дуру и… поменял на Момо.

Максимально ироничным моментом было то, что коротышка еще спала, когда одноглазый приволок китаянку, заменяя одну на другую.

— Технически, она проснулась дома, накормленная во сне творогом со сметаной… — покачал я головой, пытаясь осознать извивы апсародаевских сюжетов, — Это… а, подождите, Кси Тинг звонит.

Разъяренную китайскую старушку очень интересовало, куда её дочь делась, отправившись в гости к известному психопату Старого города. Вопрос, подозреваю, был с подвохом, а вопли китаянки, на звонки которой пьяный (или уснувший мертвецким сном) Сильвио не отвечал, вынудили меня признаться, что мы видели эту самую дочку полчаса назад. Говорил я это уже под захлебывающийся хохот накуренной японки, который, будучи услышан торговкой информацией, сильно снизил накал беседы. Узнав, зачем именно Ла Диспенза спёр Мао-Мао… Кси Тинг сделала ход конем, начав торговаться со мной (!) о том, как бы сделать так, чтобы «тупую упрямую» дочку мы подержали подольше, не подвергая особой опасности.

На этом месте судорожно дрыгающая ногами в агонии смеха Юки… убила ворона на руках у Эрики, превратив пяткой птицу в пучок перьев, отчего разгневанная вампиресса начала душить кицуне. Марий, остановив машину, положил лоб на руль, признавшись, что больше так жить не может. Я понимающе кивал, продолжая торговаться со старухой на фоне хрипов удушаемой лисицы. Когда мы сумели договориться об информационной поддержке Ла Диспензы самой китаянкой (у которой банально не было чего еще предлагать!), барон Гритт, кажется, пустил слезу. Сочувственно кивая, я набирал сообщение для Сильвио, описывая тому ситуацию.

Однако сегодня был не день, точнее не ночь Мария Гритта. Как только наша «камри» остановилась у дома, мой телефон снова зазвонил. Увидев номер абонента (и прекрасно помня, как эти люди отнеслись ко мне утром!) я, зловеще ухмыльнувшись, ответил на звонок, поставив громкую связь.

— Петр! — донеслось из трубки протяжное и ленивое от некоей рыжей Момо, — Я всё… прочитала. У дорогого. Слышишь? Вези… вези меня к ней! Я не могу… чтобы моя… подруга… сидела одна! Я буду… сидеть с ней! Сейчас! Я жду!

Гуднул сигнал отбоя, и в машине воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием полузадушенной Юки.

— Я… напьюсь, — горько пообещал невесть кому наш командир, — Прямо сейчас.

— Я с тобой, — мрачно поддакнула ему вампиресса, добавив, — И Соня. Нам помириться надо. Пиво есть?

— Выметайтесь, — улыбнулся я, — У меня дела появились!

Абсурд требовалось довести до логической точки, что-то во мне совсем не протестовало против такого времяпрепровождения.

Сев за руль, я завел «тойоту», но тут в окно, чуть не боднув меня лбом, влезла Эрика.

— Петр, теперь нам нужны… две птицы! — уверенным тоном сообщила она, — Я все порешаю. Без них не возвращайся!

Чмокнув меня в губы, вампиресса исчезла, а я задумался о том, что у иронии судьбы пределов попросту нет. Случаю нельзя сказать «хватит!», он остановится тогда, когда всё решит сам.

Забирая еле шевелящуюся коротышку, я оставил Сильвио записку, поясняющую что случилось в деталях, а затем, везя подругу к причалу, видевшему сегодня годовую норму людей, услышал по дороге вялое, но очень убедительное объяснение такому решению Момо. Ту, как оказалось, действительно переклинило — с одной стороны она очень и очень хотела «засветить» знаменитого негра в своем инстаграме, а, с другой стороны, ей дико захотелось его украсть, потому что это «очень клевая идея». Одно абсолютно исключало другое, потому что тогда это был бы последний пост нашей Момо, но когнитивный диссонанс уже вовсю дербанил нашу темпераментную подругу. Как только она очнулась дома и почувствовала на языке вкус знакомого продукта, расслабляющего её полностью, то тут же решила сделать правильный выбор — то есть устраниться от всего этого в безвыходной ситуации.

Уже светало, когда я доставил рыжую на остров, где, взяв на руки, понес в неволю. Там, у хижины, мы столкнулись с еще одним личностным кризисом, причем под громкий и пронзительный китайский мат. В целом, выглядело это просто как держащаяся за ствол пальмы неформалка на корточках, со стонами опорожняющая кишечник, а оказалось чуточку трагичнее: накуренная Микки, перед тем как начать удобрять скудную почву острова, украла у Мао-Мао всю гроздь бананов, оказавшихся не очень спелыми. И съела. Ругалась