Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова - Страница 20

рукавом и опираясь на ближайшее дерево.

– Я тебе скажу, что делать, чтобы и дальше не кусали, – радостно хлопнул в ладоши Стожар. – Просто рядом с пчелами приговаривай: «Не кусай да не злись…» – заметив, как меняется выражение лица отца от дружелюбного к гневному, парень осекся.

Несколько мгновений Ярун молча смотрел на сына, прожигая в нем дыру, взгляд его становился все более колючим.

– Заклинание читать, значит? – глаза сузились, превратившись в тонкие щелки, а голос стал низким и хриплым.

– Да нет же, обычную присказку. Это же не колдовство, а так, баловство…

– Не колдовство, говоришь, – оторвавшись от дерева, Ярун упер руки в бока и стал надвигаться на сына. Хотя он и стал ниже, слабее – годы добавили ему седых волос и скрюченную от тяжестей спину, а все же оставался крепким. Стожар попятился, жалея, что вообще затронул эту тему.

– Ну, конечно, простая поговорка…

– Тебя кто этой гадости научил? – брови у отца сдвинулись к переносице, а лицо побагровело. Он внезапно закашлялся, но надвигаться не прекратил.

– Да никто! Краем уха услышал где-то…

– Где?

– Не помню, в деревне, возможно, – окончательно потерялся Стожар, избегая взгляда отца.

– Знаю я, кого ты выгораживаешь, – вдруг, как медведь, заревел Ярун, хотя казалось, что в его худощавой груди такой звук уместиться не способен. – Сейчас я этому проходимцу уши надеру!

* * *

– Столь редкие гости в наших краях, – тонкие губы Волка насмешливо скривились, съехав на одну сторону при виде разъяренного Яруна, возникшего на поляне прямо в рабочей шерстяной одежде, заляпанной медом.

– Поговорить надо, – выплюнул фразу Ярун, не здороваясь. – Ты моего сына ворожбе подучиваешь.

– Я? Ну, может быть, и так. А может, и кто-то другой, – притворно всплеснул руками молодой предводитель разбойников. – Мало ли кругом всяких колдунов гуляет.

– В этих лесах живет лишь один! Стоило тебе появиться – сразу предыдущий главарь куда-то канул, не оставив и следа, – глаза Яруна сузились, а ноздри расширились от гнева.

– Ты меня обвинить вздумал в чем-то, старик? – Волк смотрел на бортника спокойно и насмешливо, в его черных глазах сквозило презрение. Он демонстративно накинул на плечи дорогущий кафтан и выпрямился во весь рост, приосаниваясь.

– Ну, хватит, – примирительно поднимая руки, протиснулся между ними Стожар.

– Что, дружище, воспользовался моими советами, а папеньке не понравилось? – нахально уточнил Волк, глядя прямо на Яруна, отчего тот разъярился еще сильнее.

– Он по твоей науке пчел заговаривать вздумал, – сквозь сжатые зубы процедил Ярун.

– И как, помогло? – с любопытством посмотрел на Стожара главарь разбойников, склонив голову чуть набок.

– Ты глаз-то не отводи. Я тебя предупреждал: не лезь к моему сыну со своими шутками колдовскими!

– А иначе что ты мне сделаешь, бортник? – с вызовом посмотрел на него Волк.

– Прекращайте ругань! Давайте мирно потолкуем, – вцепился в отцовский локоть Стожар, сдерживая перепалку.

– Волк, с бортниками ссориться не надо. Мы договорились друг другу помогать еще до тебя, когда здесь заправлял Аспид, – внезапно вступился подошедший разбойник – высокий, седой, статный, с острой бородой, – тот, что шестнадцать лет назад защитил Яруна от расправы.

– Благодарю за помощь, Гойник, но мы разберемся, – ноздри Яруна подрагивали от гнева.

– Ой ли? – скрестил руки на груди старый разбойник, переводя взгляд с бортника на своего главаря. Воздух заметно накалился и затрещал, разбойники напряженно хватались за оружие и подбирались к центру поляны, наблюдая за спорщиками. Один приказ Волка – и толпа кинется на пришлых, никакие старые заслуги и сделки не спасут. Стожар чувствовал, как по шее пробегают холодные мурашки – многие из этих парней учили его держать меч, метать ножи или стрелять из лука, он прекрасно понимал, что в бою с опытными головорезами им с отцом не выстоять.

– Я и не требую невыполнимого, лишь не вредить моему сыну!

– И чем же ему навредят безобидные наговоры? – цокнул языком Волк, ехидно улыбаясь.

– Безобидного колдовства не бывает, – презрительно плюнул на землю Ярун.

– О, неужели? А у нас здесь не простой бортник, а знаток ворожбы! – Волк небрежно сбросил руку Стожара и развернулся к разбойникам, вальяжно расхаживая перед ними по кругу. – Гляньте-ка! Про этого человека вы сказывали, что он способен усмирить самого яростного жеребца?

Разбойники закивали, толпа утвердительно загудела.

– Про него говорили, что молодой Ярун не побоялся бросить вызов шайке убийц, поспорить, когда его жизнь висела на волоске, да еще и выйти победителем? Али про то, что его смекалка из любой беды выведет? – Волк ускорился, нарезая вокруг бортников круги. Разбойники неотрывно следили за ним. – А сейчас этот же смельчак до дрожи боится простеньких заговоров, бледнеет при упоминании колдунов и шарахается от собственного сына из-за безобидных заклинаний.

Вокруг послышались неодобрительный гул и смешки, молодые разбойники поглядывали с презрением и отпускали в сторону Яруна хамские шутки.

– Что это? Старость? Слабость? – громогласный Волк легко перекрикивал шумную толпу. – Али страхи? – поровнявшись с Яруном, он развернулся и оказался лицом к лицу с бортником, стоя от него всего в одном шаге. Его обычная ехидная улыбка превратилась в угрожающий оскал, а в голосе послышалось тихое злобное рычание. – Трусость никому не к лицу, Ярун. Страхи и суеверия сожрут тебя, заставляя медленно гнить изнутри, старик.

Ярун набрал в грудь воздуха, чтобы высказать все самодовольному юнцу, но, заметив оскал, осекся, отступил на шаг в сторону и закашлялся, бледнея. Разбойники вокруг улюлюкали, бросая в его сторону смешки и колкие высказывания, Волк презрительно ухмылялся. Его вдруг оттеснил плечом и загородил собой Стожар.

– Если ты мне хоть сколько-нибудь друг, то прекратишь издевательство, – парень смотрел разбойнику прямо в глаза, бросая вызов. Он знал, что в бою ему не победить, но ни капли страха или сомнения в глазах Стожара не было, лишь яростная решительность. Несколько мгновений они холодно смотрели друг на друга, состязаясь в стойкости, а затем Волк отвел глаза.

– Сын достойнее тебя будет, пожалуй, – бросил он через плечо Стожара его отцу и отошел обратно к разбойникам. – Отправляйтесь оба домой, вреда не причиним, договоренности расторгать не будем. Расценки на мед оставим прежние. Но обещать я ничего больше не стану и поступать буду так, как считаю нужным, – отрезал он.

Все постепенно разбрелись, тут же потеряв интерес. Стожар придерживал кашляющего отца за плечи. Как только Волк отошел на другой конец поляны, Яруну полегчало. Он продышался, поднял с земли короб и посмотрел на сына:

– С этого дня все товары разбойникам носить буду я. Чтоб духу твоего в лагере не было!

* * *

Три дня Стожар молчал, обижаясь на отца. Жизнь кипела, началась пора сбора меда, поэтому