— Молодец, Геннадий! — прошептал Василий.
И когда поезд, словно смертельно раненный зверь, дергаясь в последних судорогах, доезжал последние метры, Василий опустил руки.
Сразу наступила такая тишина, что казалось, слышно было потрескивание прожекторной лампы светофора, горевшего красным огнем перед самым паровозом.