Хотя в душе Чжоу Юнь была готова к этому, сейчас, когда она провела уже почти тридцать шесть часов без сна, перед глазами стоял туман. Она смотрела на людей, сидящих перед ней, и не могла четко разглядеть их внешность. Казалось, что их лица очень высоко. Так высоко, будто бы она вдруг упала в пересохший колодец, а они смотрят на нее сверху, заглядывая через край. У нее переломаны все кости, кругом холодно и темно, она хочет позвать на помощь, но нет сил даже на шепот. К тому же она знает: даже если она закричит, те люди у края колодца не пошевельнутся и будут равнодушно наблюдать за тем, как ее тело превращается в груду высохших костей. Так выглядит безнадежность. В прошлый раз она падала в такой колодец всего полгода назад.
Чжоу Юнь хотела что-то сказать, но на душе у нее была такая печаль, что в этот момент любые оправдания казались ей абсурдными и бесполезными. Она только пробормотала:
– Ладно…
Заместитель директора Гао вздохнул, повернул голову и взглянул на руководителя отдела дисциплинарных расследований, который следил за тем, чтобы разбирательство происходило в соответствии с установленными правилами. Тот кивнул, что означало отсутствие нарушений, и тогда заместитель директора Гао велел заведующему отделом кадров:
– Сходите в отделение неотложной помощи, ознакомьте сотрудников с решением.
Чжоу Юнь медленно поднялась и пошла к выходу из конференц-зала. Уже взявшись за ручку двери и собираясь сделать шаг за порог, она вдруг обернулась и сказала Цай Хэну:
– Руководитель Цай, я отвечу на ваш вопрос. В «голубую комнату» недавно поступила девочка с острым лимфобластным лейкозом, стоимость лечения для нее составляет примерно двести тысяч юаней в год. Насколько мне известно, в этом году на спортивные соревнования в Пинчжоу было израсходовано в общей сложности двадцать миллионов. Этого бы хватило, чтобы спасти сотню таких девочек.
5
Удаляющиеся шаги Чжоу Юнь звучали все тише. Было слышно, как открылись, а потом закрылись двери лифта. После этого ничто уже не нарушало вновь воцарившейся тишины. Все оставшиеся в конференц-зале знали, что Чжоу Юнь спустилась на второй этаж в свой кабинет забрать вещи.
После неприятного и напряженного разговора, в результате которого Чжоу Юнь, известная своим твердым характером, наконец была «устранена», Цай Хэн тут же расслабился. И, чтобы разрядить гнетущую атмосферу, завел с заместителем директора Гао непринужденный разговор: о том, как следует экономить электроэнергию при работе отделения в старом районе; что еще из крупного медицинского оборудования пока не перевезено в новый район… Заместитель директора Гао машинально поддерживал диалог. Цай Хэн, похоже, понял, что беседа не клеится, а поэтому вдруг перешел к вопросу, от которого у всех похолодело внутри:
– С делом Ли Хэцин чем все закончилось?
Заместитель директора Гао покачал головой:
– Утром приходил один товарищ из городского уголовного розыска. Сказал, что до сих пор они ни на шаг не продвинулись. Я передал, что родственники убитой сильно возмущаются, а он еще и осыпал меня упреками, спросив, кто позволил так рано отключить систему видеоконтроля.
Месяцем ранее указание отключить систему видеонаблюдения в больнице старого района отдал лично Цай Хэн. Поскольку переезд больницы близился к завершению, для экономии электроэнергии следовало отключить все электрическое оборудование, в котором не было больше необходимости. В том числе систему видеонаблюдения по всей больнице, ведь «наверняка ничего уже не случится». У заместителя директора Гао не было другого выхода, кроме как повиноваться. В результате, когда после убийства Ли Хэцин полицейские явились изъять записи с камер видеонаблюдения, установленных по пути от ворот до места преступления, им пришлось уйти с пустыми руками.
Цай Хэн понял, что заместитель директора Гао винит его, и рассердился:
– Эти ребята из уголовного розыска хороши, однако: дела не раскрыли, чепухи вагон наговорили. Пусть делают, что хотят. Как ни крути, теперь и у них там, как и у нас в больнице, основная рабочая задача – переезд в новый район. Судя по всему, дело это так и повиснет.
– Руководитель Цай, если все так, как вы говорите, то неужели теперь старый район отправят «на выброс»? – не выдержал руководитель отдела кадров. – Многие мои родные еще живут здесь!
– Что значит это ваше «на выброс»?! Вы что, не поняли замысел городской администрации? – нахмурился Цай Хэн. – В старом районе тесно, транспортное сообщение плохое, объекты городской инфраструктуры обветшали – едва ли возможно комплексное улучшение условий жизни. Единственным выходом является строительство нового района, а также последующая постепенная и организованная стимуляция людей к переселению туда. Причем население должно мигрировать в новый район исключительно по собственному желанию, администрация в этот процесс совершенно не вмешивается. Что же касается переноса некоторых организаций, учебных заведений и обслуживающих учреждений в новый район, то это их отклик на инициативу Городского управления… Кроме того, мы построили много зеленых микрорайонов, удобных и современных жилых домов. Когда народ поймет это, то все сами захотят переехать, совершенно нет смысла кого-то принуждать.
– Да кто ж не захочет! Одно только… Цена на квартиры в новом районе сильно выше стоимости старого жилья!
– Поэтому придется побороться, только так можно улучшить свою жизнь. Если быть объективным, то это тоже способ подстегнуть людей прикладывать больше усилий и развиваться. Я не говорю о стремлении выйти на новый социальный уровень, но, по крайней мере, оказаться в новом районе… – В этот момент Цай Хэн о чем-то вспомнил и, повернувшись к заместителю директора Гао, распорядился: – Лао Гао, есть одно дело, я как-то раньше уже говорил тебе о нем. После завершения переезда Городское управление общественной безопасности будет уделять основное внимание новому району, поэтому полицейских сил в старом будет явно не хватать. Администрация города временно возложила их обязанности на вновь организованные Кабинеты общественного порядка. Формально они будут подотчетны местным полицейским участкам, их руководителем назначен некто по фамилии