Малахитовый перстень - Наталья Валериевна Орлова - Страница 31

искры», готовые испепелить всех, на кого посмотрит разгневанный старик. Хоть костер разжигай.

– Где моя дочь?! Узнаю, кто помог ей сбежать, – шкуру спущу! – кричал он, но все и так знали: спустит, даже если они тут ни при чем.

Все притихли. Стояли, виновато опустив головы, и молчали, будто проглотили языки. Даже дышать боялись: вдруг Зырян еще больше разгневается. Да и что тут скажешь? Откуда ж они знают, куда подевалась его дочь? Няньки притихли и старались не попадаться старику на глаза, но он все равно заметил их.

– А… и вы тут, дармоедки. Идите сюда, идите… Это так вы за моей дочерью приглядываете? Сами вон какие животы отъели… Чего молчите? Языки проглотили? Всех выпорю.

Он схватил плеть и уже был готов самолично хлестать каждого, но пока не решил, на ком первом выместить свой гнев.

– Кто из вас ей помогал?

– Да разве ж мы б смели? Да не в жизнь, – зароптали дворовые.

– Не лгите мне, паршивцы!

От неминуемой расправы их спас Глад. Он уже прослышал, что Зимава пропала, и с утра успел обойти двор, внимательно разглядывая любые мелочи, отыскивая следы беглянки.

– Зырян, – прервал он гневную, но бессмысленную речь старика. – Пойдем со мной.

С появлением Глада Зырян сразу сник и, вжав голову в плечи, сам стал похожим на своих людей. «Еще князю объяснять придется, – подумал он, – куда подевалась его невеста. Вот дуреха, так отца подвести. И куда негодница только делась. Срам-то какой накануне свадьбы. Отыщем – самолично выпорю!»

Жалкий и раздавленный, он поплелся вслед за Гладом. Шел, опустив голову, чувствуя себя виноватым, словно вор, которого поймали за руку, хотя это у него самого похитили дочь. «Сама она уж точно до такого не додумается. Кто-то помогал. Неужто этот объявился… как его там… Видно, плохо мои люди его уму-разуму учили», – думал Зырян, следуя за воином по пятам.

– Здесь, – перебил его размышления Глад.

Он остановился и снова повторил:

– Здесь…

Зырян недоумевал: «Чего здесь?» Перед глазами был его собственный забор и больше ничего. Никаких изменений. Хотелось даже на всякий случай протереть глаза.

Глад, глянув на ничего не понимающего Зыряна, лишь усмехнулся и, отодвинув доску, показал хозяину лаз в его заборе. Старик развел руками: откуда?

Он действительно не понимал, как такое могло быть в его доме. «Вот как они приглядывают за моим добром, – снова закипел он, – всех выпорю!»

– Их было двое, – продолжил Глад, отряхивая руки, – Зимаве кто-то помогал. Следы ведут за город, я проверял.

– Отыщи ее, – прошипел Зырян, – золотом заплачу!

– Мой долг – вернуть князю его невесту! – Глад с презрением отвернулся от Зыряна.

Воин велел своим людям седлать лошадей, и они выехали за ворота Жданова…

Не укрыться от бывалого воина, не спрятаться. Едва запрыгнув на коня, превращается он в безжалостного охотника, выслеживающего свою добычу. Легко отыщет даже слабый след, оставленный на земле. По дыханию ветра узнает, где искать свою жертву, и настигнет ее даже на краю земли.

Глад быстро отыскал следы беглецов. Он уже знал, что Зимава была не одна и в Жданове нашелся глупец, посмевший похитить невесту князя. «А ведь этот несчастный не мог не знать, чем грозит ему такая дерзость. Не иначе, тут замешаны сердечные дела. И как быть?»

Воин пристально всматривался в следы перед собой: «Они не могли уйти далеко. Интересно, как им удалось ночью выйти из города? Ну и порядки у них тут. Нужно будет князю обо всем доложить».

– Думаю, нам стоит поторопиться, – произнес Глад. – Беглецы не могли уйти далеко. И пусть наказание послужит предупреждением для всех тех, кто смеет бросить вызов князю Альмагиру.

А вскоре Белогор и Зимава услышали за спиной ржанье и топот копыт лошадей…

Ну вот, дорогой читатель, и подошел к концу рассказ юной Зорянки. Два друга, Сашка Егоров и Димка Родинин, узнали историю Зимавы и Белогора, а вместе с ними и мы познакомились с ее героями…

От реки поднимался утренний туман, и его белое марево окутывало лес легким покрывалом. Сквозь густые ветви деревьев уже пробивались первые лучи солнца. Начинался новый день, но сон буквально валил с ног. Друзья улеглись и тут же уснули, тесно прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть.

Давайте пожелаем им крепких снов. Пусть набираются сил, а они им ох как понадобятся в дальней дороге к Темному замку. Не будем им мешать…

Часть 3

Глава 1

Утро после пожара

Лес, обычно поражавший своим многоголосием, хранил молчание. Звери и птицы приуныли, словно осознавая, что в их дом пришла беда. На всю округу не было слышно ни устрашающего рыка, ни звонкоголосого пения. А если и прорвет тишину одинокая трель, то не звучали в ней ни былой задор, ни витиеватое изящество.

Зорянка, Димка и Сашка крепко спали под ветвями чудом сохранившейся березы. Солнце уже было довольно высоко, но казалось, что оно решило не беспокоить ребят, и оттого солнечный луч не заглядывал под ветки дерева, предоставившего приют друзьям.

Сашке снилась школа. Тамара Ивановна вызвала его к доске и спрашивала:

– Егоров, ты где был?

– Тамара Ивановна, – отвечал Сашка, – мы с Родининым в сказку попали.

Он отвечал честно, ничего не утаивая, но Тамара Ивановна была неумолима:

– Садись, Егоров, два.

– За что? – возмутился Сашка, обуреваемый чувством несправедливости.

– Чтобы больше не врал.

– Я правду говорю, – не унимался Сашка, но двойку Тамара Ивановна уже поставила.

И все же получить двойку за правду – это было несправедливо! Недоверие учительницы к его рассказу больно задело Сашкино самолюбие.

– Я же правду сказал, – еще раз возмутился он, но вдруг, почувствовав на лице чей-то шершавый язык, проснулся. – Эй… Эй… Эй… – отпрянул он, увидев прямо перед глазами удивленную морду. – Эй… Эй… Эй… – повторил Егоров и отполз подальше.

Он ничего не понимал: вместо любимой учительницы на него смотрели два испуганных глаза и маленькие рожки.

– Сашка, не бойся, – услышал он голос Зорянки. – Пока мы спали, к нам гости пожаловали.

– Заглянули, так сказать, на огонек. – Димка подошел к другу и, подавая ему руку, продолжил: – Мы тебя разбудить не могли. Ты все кричал: «Я же правду сказал, я же правду сказал». С кем это ты там разговоры вел?

Сашка, наконец сообразив, что бояться нечего, поднялся на ноги.

– Ничего я не испугался, больно надо.

Он потер глаза, словно торопясь быстрее проснуться, но представшая перед ним картина убедила его в обратном. «Кажется, я все еще сплю», – решил Сашка,