Случайный мир - Максим Заболотских - Страница 78


К оглавлению

78

Повезло, подумал Ксермет, вспоминая происходившее. Аниго вновь впал в ступор в своей клетке и безучастно глядел куда-то вдаль. Ксермет подъехал чуть ближе и начал пристально вглядываться в лицо человека, который был виновен в гибели всей его семьи, который разграбил его наследственные владения, из-за которого он вынужден был бежать, который, возможно, убил и Рейнара, когда они напали на его патруль.

Лицо это было ничем не примечательным. От волевого выражения хозяина мира (или, по крайней мере, человека, считавшего себя таковым) ничего не осталось. Это было лицо бродяги, всю жизнь скитавшегося без цели, лицо, изможденное голодом, выгоревшее от солнца, наполовину прикрытое спутавшимися липкими волосами. Ксермет присмотрелся внимательнее и заметил, что в пустых глазах Аниго блестят слезы.

Если бы не остатки его императорской одежды, расшитой гербами и вензелями, они, возможно, и не поняли бы тогда, кто находится перед ними. Когда безумные добрались до лагеря, все уже были в боевой готовности. Несмотря на это, победа далась непросто. От их и без того потрепанного легиона в живых осталось не больше трех сотен, включая раненых, многие из которых вряд ли имели шанс пережить путь до Ондара.

Самым удивительным во всей этой бойне было то, что после длившейся около получаса ожесточенной борьбы безумные вдруг все как один остановились. В живых их осталось совсем немного, человек пятнадцать. Еще секунду до этого они бешено кричали и рвали противника зубами и когтями, и вдруг неожиданно наступила тишина.

Легионеры пришли в полное замешательство, ожидая подвоха. Они медленно взяли их в окружение и уже совсем собрались прикончить, как кто-то вдруг заметил императорские знаки на одежде Аниго. В итоге он был единственным, кого взяли живым.

Джад слегка пришпорил своего коня и поравнялся с Ксерметом.

– Зря мы его взяли. Надо было прибить эту падлу вместе со всеми, – недовольно пробурчал он.

– Ничего, все равно теперь ему не жить. Довезем до Ондара, там его король быстро казнит. Да только я вот что думаю, Джад. Еще несколько месяцев назад все было ясно: мы против акамарцев. А потом гвардия Аниго, скажем так, сошла с ума. Теперь мы можем быть уверены в правдивости этих историй. Непонятно почему. Но те отряды Аниго, которые это поняли, – им уже не до войны с нами. И если раньше Аниго в этой самой клетке означал бы нашу победу и их капитуляцию, то теперь его жизнь ровным счетом ничего не стоит. Он уже ничто не контролирует. А с этими безумными ни нам, ни кому бы то ни было еще не договориться.

– Это уж точно, они и дар речи-то утратили, как я погляжу, – отозвался Джад. – И я все в толк не возьму, почему они остановились тогда.

– Вот-вот, явно уж не от страха, – поддакнул Ксермет. – А главное, все одновременно. Как-будто какой-то кукловод их за веревочки все это время дергал, а потом ему просто надоело, и он эти веревочки взял и отпустил. И они остановились. И полностью, такое ощущение, потеряли интерес к происходящему.

– Да уж.

Джад некоторое время ехал молча.

– Слушай, Ксермет, а что там Каса про какого-то Тарида говорил?

– Да я толком сам не помню. Вернее, мне Аваки как-то вскользь про него упоминал. Был в незапамятные времена такой царь, который, по легенде, связался с демонами из нижних миров. Тоже с ним были какие-то бесноватые, вроде этих.

Ксермет кивнул в сторону клетки с Аниго.

– Но откуда они у него взялись и как их в итоге победили, я не помню. Это все так давно было, что никто уже не знает, было это на самом деле или это все простые легенды.

– А давай у Касы спросим, – предложил Джад, заметно повеселевший от того, что Ксермет тоже, в общем, знал ненамного больше него самого.

– Давай.

Ксермет и Джад пришпорили коней и рысью поскакали вдоль колонны уставших легионеров, оставив за собой беззвучно плачущего человека в железной клетке.

Глава 31
Предвестник перемен

Айтана угрюмо разглядывала поверхность небольшой пещеры, которая служила им временным прибежищем со вчерашнего дня. Скорее это была даже просто округлая ниша у подножия утеса. Скудная каменистая почва в этом месте сильно просела, а по краю углубления разросся колючий кустарник.

Айтана молча смотрела сквозь узкий промежуток в его зарослях на бледное небо, которое постепенно пропитывалось красками от лучей восходящего солнца. Его свет медленно расползался вокруг, и кривые ветки растущих вокруг сосен, которые напоминали по ночам скрюченные старушечьи пальцы, готовые в любую минуту схватить неосторожный серебристый диск луны, приобретали вполне безобидный и даже дружелюбный вид.

Невольно из глубин подсознания, где бережно хранились поблекшие воспоминания безоблачного детства, в голове у Айтаны всплыла картинка ее дома на горном перевале. Она представила себе, как, будучи маленькой девочкой, она часто просыпалась вместе с родителями еще до зари, чтобы успеть приготовить завтрак для постояльцев, которые обычно спешили отправиться в путь как можно раньше утром.

Пока ее мама хозяйничала на кухне, Айтана то и дело спускалась в погреб, чтобы принести оттуда всяческие разносолы или другие закончившиеся продукты. Когда Айтана оказывалась в тесном пространстве погреба, который был плотно заставлен многоярусными полками, сколоченными из грубых неотесанных досок, ей казалось, что она вступает в совершенно иной мир, где царят какие-то другие, непонятные ей законы.

Темнота в погребе была почти полной, и неровные силуэты банок, кадок, бочек и ящиков всех форм и размеров грудились перед ней размытыми рядами. Через крышку погреба вниз с трудом пробивался тусклый свет горевших на кухне керосиновых ламп.

В такие моменты Айтана часто представляла себя принцессой, заточенной в высокой башне на краю мира. Спустившись вниз, она обычно на несколько секунд замирала в ожидании, пока ее глаза привыкнут к темноте (или пока прекрасный принц, который спешил вызволить ее из заточения, не разгонит сгустившиеся над ней тучи).

В дальнем углу подвала была узкая щель, которая выходила на улицу. Она была забита паклей, однако неплотно. Из-за этого лучи восходящего солнца лишь на несколько минут пробивались через нее внутрь, освещая темное пространство погреба объемным дышащим светом, в котором медленно плавали в невесомости мелкие частички пыли (или сказочные феи, пробравшиеся в ее башню незаметно для охранявших ее демонов).

Айтана останавливалась, завороженно глядя на луч света. Тем временем солнце поднималось выше, и прямой светящийся луч, пронизывающий темное пространство погреба, превращался лишь в светлое пятно в щели между досками (феи радостно улетали прочь, чтобы как можно быстрее рассказать принцу, куда он должен был скакать во весь опор, чтобы найти и спасти свою любовь).

– Айтана, ну где ты ходишь? – доносился обычно голос ее матери откуда-то сверху.

И тогда Айтана поспешно искала то, за чем она, собственно, пришла сюда, и бежала к выходу (принцесса была спасена и, раскрыв объятия, неслась навстречу своему спасителю, темный силуэт которого был освещен лишь тонкой переливающейся кромкой света поднимавшегося солнца). Дверь в погреб громко хлопала за ее спиной, и на кухню начинали заглядывать первые постояльцы с заспанными лицами. В этот момент сказка встречалась с реальностью и заканчивалась.

78