Мацес: истории, рассказанные Дашé - Андрей Матусовский - Страница 20
- Предыдущая
- 20 / 35
- Следующая
20
Подобное отношение к малоке я предполагал зафиксировать также у перуанских мацес, но ни мне, ни первым антропологам, посетившим мацес в 1970-е годы, не удалось получить информацию о символизме их малоки.
Вероятно, начальные записи относительно института малоки у мацес могли делать в период первого контакта миссионеры Летнего института лингвистики, работавшие в регионе, однако по каким-то причинам эти данные пропали в их архивах или остались без внимания, не систематизированными и не введенными в научный оборот. В дальнейшем в ходе целенаправленного переселения мацес из коммунальных общинных жилищ в устроенные для них современные поселки с хижинами для отдельных семей традиция религиозно-мифологического отношения к малоке была утрачена в течение двух-трех последующих поколений.
Повод для подобного предположения дает схожая ситуация с мифологией мацес. Несмотря на то что некоторые старики и учителя мацес знают «истории», как они говорят, своего народа, мифология мацес остается плохо изученной. Как отмечает французский антрополог Филипп Эриксон, первые записи о верованиях мацес осуществляли миссионеры, которые сочли такие сведения, очевидно, малозначимыми, и они до сих пор находятся в архивах Летнего института лингвистики, не будучи проанализированными и опубликованными учеными. Насильственная христианизация привела к тому, что устная традиция мацес начала забываться, и сегодня антропологи располагают отрывочными сведениями о мифологии мацес.
Один из входов в малоку, очевидно, является главным и имеет представительские функции. В старой и новой малоках главный вход был ориентирован на тропу, шедшую от Лобояку, от того места, где причаливали лодки; в новой к тому же он находился выше уровня противоположного входа, так как постройка стояла на склоне холма, что обеспечивало сток воды во время дождя.
Внутри малоки рядом с главным входом устроены низкие лавки – очищенные от коры бревна среднего сечения, длиной примерно около трех метров, лежащие параллельно друг другу по обеим сторонам центрального коридора. На них принимают гостей, а вечером, как стемнеет и дверь в жилище закрывается, мужчины устраивают посиделки. Один из моих информантов пояснял, что пространство между лавками одновременно является столом – сюда на земляной пол выставляют пищу. Таким образом, центром коммунального общинного дома мацес является не точка в центре строения, а площадка между скамьями у главного входа.
Согласно традиции мацес, на лавках у главного входа могли сидеть только взрослые мужчины и юноши. Для взрослых женщин и маленьких детей обоего пола скамьи для сидения устанавливали в центре малоки.
В старой и новой малоках на Лобояку лавки для женщин и маленьких детей отсутствовали. Как правило, женщины мацес не садились на скамьи, предназначенные для мужчин; при разговоре или осуществлении хозяйственных работ внутри малоки они располагались на циновках, разбросанных на земле, или в подвешенных гамаках. Татьяна, не подозревая о подобных запретах, несколько раз садилась на лавки у главного входа; на ее действия не последовало никакой реакции мацес. Этот случай показателен, поскольку свидетельствует о трансформации социокультурной роли общинного жилища у перуанских мацес.
Для сравнения: схожая ситуация произошла в Колумбийской Амазонии с другой участницей моей экспедиции к индейцам юкуна, которая в качестве гостя также по незнанию, взяв в руки мужскую скамеечку, направилась с ней в центр малоки, чтобы сесть вместе со всеми между четырьмя опорными столбами. В отличие от мацес, реакция мужчин юкуна была мгновенной: тактично, но безапелляционно они объяснили ей, что женщинам запрещено располагаться вместе с мужчинами в центре малоки.
Мацес считают, что человек, позвавший родственников строить новую малоку, в дальнейшем становится ее «владельцем», главой; как правило, он занимает со своей семьей место рядом с главным входом.
Противоположный главному вход в малоку является хозяйственным, около него внутри жилища не устанавливают лавок, а снаружи рядом с ним чаще всего производят различные хозяйственные работы.
На Лобояку мне удалось зафиксировать лишь скудные сведения, относящиеся к социальному и религиозно-мифологическому устройству малоки мацес: а) общинное жилище имеет два противоположно ориентированных входа, расположенных на торцевых коротких сторонах строения; б) раньше между центральными опорными столбами малоки проводились коллективные праздники; на вопрос, какие именно и по какому поводу они устраивались, информанты не могли ответить, поясняя только, что люди танцевали и пили чичу, приготовленную из кукурузы; один раз я наблюдал, как Бысо (Анхела) с горящим факелом в руках производила предположительно ритуальные действия очистительного характера: низко опустив факел к земляному полу малоки, она широко водила им из стороны в сторону в горизонтальной плоскости, медленно двигаясь от хозяйственного входа к главному; в) семечко семидха (Salvia hispanica) символизирует и охраняет один из входов в малоку (какой именно, выяснить не удалось).
Американский антрополог Стив Романофф сообщал о зафиксированной им в 1976 году у перуанских мацес крупной малоке длиной 35 и высотой 10 метров, в которой проживало 100 человек. Это строение имело два дополнительных входа, располагавшихся на длинных сторонах общинного коммунального жилища. Кроме констатации данного факта, ученый никак его не комментировал. Другие авторы не сообщали о четырех входах в малоку мацес, поэтому случай, описанный Романофф, следует признать единичным. Скорее всего, наблюдаемые им входы были вспомогательными, не обладали какой-либо религиозно-мифологической символикой и имели утилитарное значение, связанное с удобством перемещения большого числа людей.
Однако традиционную малоку с четырьмя входами, устроенными в центре каждой стены, строят матис – паноязычные родственники мацес, живущие в Бразилии, в междуречье рек Итуи и Бранку. Коридор между входами на длинных сторонах жилища считается мужским, перпендикулярный ему предназначен для прохода женщин и детей.
Сведения о защите семечком семидхи одного из входов малоки были получены из мифа, рассказанного мне в первой экспедиции Туми, братом Шавы, и условно названного им «историей луны». Также в этом мифе сообщалось, что герой повествования, совершая ритуальные действия, пил чичу, пел и играл на флейте, располагаясь поочередно у двух входов в малоку.
Возможна ли ситуация, при которой в памяти современных мацес отсутствует информация о религиозно-мифологическом институте малоки, учитывая, что всего несколько десятилетий назад они вели традиционный образ жизни? Существовал ли в принципе в отношении мацес к малоке религиозно-мифологический символизм, подобный наблюдаемому у коренных народов междуречья Ваупеса и Какеты?
Отрицательный ответ на последний вопрос предполагает, что в амазонской этнографии присутствуют два самодостаточных типа восприятия коренным населением Западной и Северо-Западной Амазонии своего коммунального общинного жилища: религиозно-мифологический и утилитарный, характеризуемый в большей степени бытовыми функциями, связанными с совместным проживанием группы людей. Впрочем, лишь утилитарное объяснение роли малоки в жизни общины слабо выдерживает критику. Вероятно, мы действительно не располагаем достаточными сведениями о религиозно-мифологическом символизме малоки у мацес, и их восполнение – дело будущих исследований.
Хотя нет никакого ограничения в общении, по моим наблюдениям, между собой больше контактируют мацес, располагающиеся у разных входов в коммунальное общинное жилище, чем все вместе жители строения. Женщины, живущие у хозяйственного входа, никак не реагируют на визиты гостей, приходящих к главному входу. Коммуникативная активность происходит, как правило, у главного входа в малоку, обращенного к реке.
В первые минуты встречи Туми (Самуэль) и другие жители малоки активно интересовались, есть ли у нас жены и дети, сколько их, и искренне удивлялись, когда узнавали, что кто-то из нас неженат или не имеет детей.
Вокруг малоки разбиты посадки маниока, бананов, папайи, а также других культурных растений.
Наступило утро следующего дня.
Перекусив, решили отправиться вместе с мацес ловить рыбу с помощью растительного яда барбаско (Deguelia utilis или Lonchocarpus utilis), как его называют в Амазонии. Для этого Туми (Самуэль) выкопал корни кустарника барбаско, росшего неподалеку, и порубил их на короткие заготовки.
Мы идем вглубь леса
Подходящий для рыбалки ручей протекал в 15 минутах ходьбы от малоки. На берегу ручья Туми (Самуэль) начал разбивать заготовки барбаско
- Предыдущая
- 20 / 35
- Следующая