Люди и звери - Александр Трусов - Страница 51

месяцев после того, как стала жить с другим. Наверно, именно тогда в моей душе поселился странный, взращенный на ненависти и вскормленный отчаянием зверек, который до сих пор продолжал пожирать меня изнутри. Наверно, именно тогда я начал бесконечную, бессмысленную войну против него, безуспешно пытаясь утопить его внутри себя. Думал ли я когда-нибудь, что это моя дочь? Я бы обманывал себя, если бы утверждал, что это не так. Но я не мог врать себе и в том, что для меня было гораздо удобнее думать, что эта девочка действительно мне чужая, иначе бы мне оставался только один путь – в преисподнюю.

Все эти годы я убеждал себя, что не хочу, не должен ее видеть, не имею права появиться перед незнакомым ребенком и с глупой улыбкой протянуть ему руки. Но обстоятельства сложились так, что решение приняли за меня. Я столько раз видел мертвых изувеченных детей, что прекрасно понимал, что лишить жизни шестилетнюю девочку так же просто, как свернуть шею щенку. И уже не будет иметь никакого значения чьей дочерью она была.

Я медленно набрал номер.

– Да, – раздался голос, который когда-то меня волновал.

– Здравствуй, – я сразу пожалел, что не выпил грамм двести перед тем как сделать этот звонок. – Это я.

Она не стала делать вид, что не узнала меня, не стала иронизировать по поводу того, что мы не общались почти семь лет, и тем самым лучше всего дала понять, что какие-либо чувства по отношению ко мне у нее отсутствуют.

– Здравствуй, Мальцев. Твой голос почти не изменился.

– Я…Ты можешь говорить?

– Ты меня удивляешь! – я понял, что она усмехнулась. – С каких это пор ты научился интересоваться тем, что чувствует собеседник? Или в милиции стали преподавать уроки вежливости? А, может быть, ты наконец-то поумнел и стал заниматься настоящим делом?

– Нет, я по-прежнему служу в милиции. Начальник отдела в Главном управлении внутренних дел. Подполковник.

– Ты смотри! Это сколько же звездочек ты без меня заработал?

– Немного. По две дырочки на каждом плече плюс две дырки пониже. Под ребрами и в левом предплечье.

– Но ведь живой же? – она вздохнула. – Ладно, Мальцев, мне тебя жалеть некогда. Тебе деньги нужны?

– Вряд ли я когда-нибудь возьму твои деньги, – начал я, но тут же мысленно осадил себя. Я не добьюсь результата, если начну с ней ругаться. – Мне нужно встретиться с тобой по важному делу. И чем быстрее тем лучше.

– Не испытывай мое терпение. У меня нет ни малейшего желания ни встречаться с тобой, ни даже разговаривать. Если хочешь что-то сказать, говори прямо сейчас. Другого шанса у тебя не будет.

– Вам с девочкой надо уехать из города. На время.

– Что?! – сказать, что ее голос был полон презрительного удивления, значило ничего не сказать. – Ты пьян?

– Я не могу тебе всего говорить, но будет лучше, если вы уедете. Девочке угрожает опасность, поэтому…

– Единственная опасность для моего ребенка в этом городе живет в нашей бывшей квартире!

Я благоразумно решил не уточнять, что эта квартира никогда не была нашей общей собственностью.

– Никогда! – голос ее дрожал от гнева. – Слышишь? Никогда не смей что-либо говорить или даже думать о моей дочери! В этом мире для тебя не существует ни меня, ни моей семьи!

– Она ведь могла быть и моей дочерью.

– Что? – она настолько не верила в то, что когда-нибудь я смогу произнести такую фразу, что даже не возмутилась.

– Ты родила ее через семь месяцев после того как ушла от меня. Абсолютно нормальным, доношенным ребенком. Другими словами, последние два месяца, которые ты жила со мной, ты уже ходила беременной.

– Мальцев! – она засмеялась. – Ты смешной! С чего ты решил, что эти два месяца я спала только с тобой?

Я не знал, что мужчина должен ответить на такой вопрос. И поэтому промолчал.

– Послушай, Мальцев, – она говорила со мной как с ребенком. – Я, конечно, понимаю, что вы там у себя в вашей милиции уже допились до чертиков, но при чем здесь моя дочь? Или ты пытаешься придумать хоть какой-нибудь повод, пусть даже самый бредовый и нелепый, чтобы заявить свое эфемерное право на отцовство?

Возможно, она в чем-то была права.

– Можешь не беспокоиться. Оля не твоя дочь. И я тебя предупреждаю, что если с ней по твоей вине что-нибудь случится, мы сделаем все, чтобы уничтожить тебя. Ты не заметишь, как вылетишь со своей дебильной работы и окажешься на помойке. У моего мужа большие возможности. К счастью, он настоящий мужчина, а не половая тряпка, как ты.

– Ты всегда была необыкновенно нежной в проявлении своих чувств. Ты можешь хотя бы не выпускать ее из дома?

– Я так и собиралась сделать после того как поговорила с тобой. Я не могу допустить, чтобы мою дочь под подъездом караулил алкоголик. Прощай, Мальцев! Я была бы счастлива не слышать тебя еще как минимум лет десять.

Она положила трубку, а я еще долго сидел рядом с телефоном, пытаясь вспомнить, где несколько лет назад работал мужчина, который отбил у меня мою жену. Впрочем, я наверно себе льстил. У таких мужчин как я женщин не отбивают. От таких мужчин женщины уходят сами.

Сейчас Зароков Олег Витальевич работал в руководстве одного из крупных отечественных холдингов, хозяйственная деятельность которого была неразрывно связана с военно-промышленным комплексом и экспортом оружия. Жена вовремя сделала на него ставку и, судя по всему, не прогадала. У них был великолепный особняк на Ладоге, огромная квартира на Невском, два дорогих автомобиля и, к тому же, предоставленный в полное пользование служебный автомобиль с персональным водителем. Именно на этой машине Ольгу Зарокову, возрастом шести с половиной лет, в сопровождении няни ежедневно отвозили в элитную частную гимназию, где детей младшего возраста готовили к школе. Я без лишних усилий досконально изучил их маршрут, прекрасно понимая, что так же легко, как это получилось у меня, проследить за ними мог кто угодно. Это был обычный джип «Тойота», не бронированный, с обычными, не пуленепробиваемыми стеклами. Водитель по пути в гимназию иногда останавливался на перекрестке у Гостиного двора возле