Люди и звери - Александр Трусов - Страница 30

после чего углубились в парковую зону, чтобы отловить успевших убежать от расправы животных. В течение еще нескольких часов от памятника миноносцу «Стерегущий» и из глубины парка доносились редкие одиночные выстрелы, пугавшие немногочисленных посетителей зоопарка. Дикие звери, прислушиваясь к далекому лаю и предсмертному визгу бродячих собак, жались к стенам вольеров или прятались в своих убежищах. Они не понимали, что их опостылевшие клетки служат им самой надежной защитой от потенциальных убийц.

Представители прессы и телевидения прибыли на место происшествия как никогда поздно. Сфотографировав кровавые лужи и синий забор вокруг станции, они взяли несколько абсолютно бесполезных интервью у жителей соседних домов, а остальную и, как показали дальнейшие события, главную информацию почерпнули от руководства городского ГУВД и одного из вице-губернаторов. Когда я узнал об этом, то готов был дать голову на отсечение, что это был Жданович, и не ошибся. Впрочем, на следующий день от отсутствия объективной, как мне тогда казалось, информации Санкт-Петербург не страдал. Съемочная группа одного из телевизионных каналов заранее установила аппаратуру на крыше одного из домов и с помощью длиннофокусных объективов сняла все, что происходило у станции метро «Горьковская», от самого начала до конца.

К слову, именно на этом канале работала Татьяна, и именно от меня она получила сведения о том, что должно будет произойти 11 октября. Несколько позже я задумался над тем, хотела ли Татьяна на самом деле помешать тому, что произошло, и если да, то почему она этого не сделала? Ведь если бы для нее было более важным предотвратить кровопролитие, а не зафиксировать его на пленку ради получения сенсационного материала, то она, по всей видимости, должна бы была вести себя совсем по-другому. Впрочем, логический ход моих рассуждений нарушила нелицеприятная мысль о том, почему же я сам ничего не сделал для того, чтобы этот день для нескольких живых существ не стал последним. Ведь у меня была такая возможность, но я, то ли потому что не мог, то ли потому что мне так было удобно, ничего не предпринял. Я не знал, что даже при всем моем желании у меня бы ничего не получилось. Я не понимал тогда, что мы были всего лишь пешками в большой игре.

* * *

11 октября 2008 года я не мог находиться в районе станции метро «Горьковская», как минимум, по двум причинам. Во-первых, я был прекрасно осведомлен о том, что там должно было случиться, а, во-вторых, я наконец-то заставил себя выехать в Ольгино на встречу с сестрой Сосновской. Поначалу я даже не собирался ставить шефа в известность, тем более что в субботу я имел полное право распоряжаться своим свободным временем так, как это мне заблагорассудится, но в последний момент передумал и предупредил его.

– Зачем тебе это? – равнодушно поинтересовался он, зевая в телефон. – Ты же сам закрывал дело.

– Считай, что это профессиональное любопытство.

– Ну-ну. Если ты случайно откопаешь труп этой старушки, не надейся, что я санкционирую новое расследование.

– Понятно, – я вздохнул. – Проверю и сразу закопаю.

– Ладно, езжай. Развейся. А сучек пострелять не хочешь? Завтра я могу предоставить тебе такую возможность.

– У вас со Ждановичем своих палачей хватает.

– Издеваешься? Нам бы твой опыт не помешал.

– Кто из нас еще издевается?

– А что это ты вечером в пятницу сам не себя не похож?

– Каждый день пить, что ли?

– Ничего, завтра напьешься. Ты ведь идешь к Смолину?

– Да, если успею вернуться. Сам-то ты будешь?

– Все мы там будем.

Вот так и получилось, что хмурым субботним утром, прижимаясь виском к исчерченному хитросплетением следов от дождевых капель окну рейсового автобуса, я ехал на запад вдоль побережья катившего свои свинцовые воды Финского залива. В полудреме мои мысли крутились вокруг подарка жене Смолина, который я так до сих пор и не купил, вокруг самого Смолина, который, убедив себя в том, что его догадка насчет существования необычного круглого ножа является правильной, последние два дня не вылезал из архива, а также вокруг предстоявшего разговора с сестрой Сосновской. Предварительно созвонившись с ней (номер телефона я узнал у лейтенанта Синицына), я договорился о встрече, но, судя по ее холодному тону, сразу понял, что моя поездка, скорее всего, будет безрезультатной.

Из забытья меня вывел разговор на заднем сиденье. Говорили негромко, но, возможно, именно поэтому я стал невольно прислушиваться.

– Обратите внимание, как поднялась вода. Если ветер не успокоится в ближайшие дни, уровень в Неве может достигнуть ординара.

– Причем здесь ветер? Вы что, ничего не слышали о нелинейных уравнениях движения воды?

– Я бы на вашем месте не спешил верить этим новомодным теориям. Все беды идут из Балтики. Когда западные ветра слишком долго гонят штормовые волны против течения Невы, происходит превышение нулевого уровня воды в реке, и она поворачивает вспять. А штормить этой осенью стало еще в начале сентября.

– Боитесь, что КЗС не выдержит?

– С незаконченными дамбами? Не смешите меня! Разве можно этот долгострой воспринимать всерьез? Тем более, когда там воруют такие деньги!

Я обернулся. Сзади сидели двое пожилых интеллигентного вида мужчин, один из которых продолжал что-то говорить о КЗС (Комплексе защитных сооружений) – крупнейшем гидротехническом сооружении на острове Котлин, который должен был обеспечить защиту Санкт-Петербурга от периодически случающихся наводнений. Впрочем, об этом долгострое, начатом еще в 1970-х годах, я бы и сам мог порассказать им много чего интересного. В свое время через мой стол прошли некоторые материалы, проливающие свет на махинации с субподрядными работами и фиктивным списанием стройматериалов.

Тема, безусловно, была интересная, но сейчас меня интересовали гораздо менее значительные дела. Я бы никогда не простил себе, если бы не выяснил судьбу одинокой престарелой женщины, пропавшей несколько месяцев назад.

Дом Зои Михайловны Рудковской находился на окраинной улице поселка и прятался в глубине небольшого, ухоженного двора. У забора под порывами бушевавшего над заливом ветра раскачивались карельские березки и невысокие сосенки. Справа от дома по улице тянулись современные коттеджи, а слева находилось еще несколько участков, на некоторых из которых возвышались незавершенные коробки новостроек. Чуть дальше темнела стена подходившего прямо к поселку леса.

Прикрепленный над калиткой звонок, по всей видимости, играл чисто