Любовь и ярость - Мартин Сутер - Страница 30

за новую жизнь.

На высоком оштукатуренном потолке висели две приглушённые венецианские люстры, которые вместе со светильниками на стенах и свечами на столах погружали всё помещение в уютный и щадящий для гостей свет. Посуда и стекло звенели празднично, а голоса – воспитанно. Сдержанно пахло духами, едой и вином.

– Значит, ты у нас теперь в «Gebert & Lüthi».

– Благодаря тебе и Бернарду.

– Это он привёл тебя туда?

– Он сказал, что теперь у меня есть художественная концепция, убедительная и надёжная. И что сразу видно: это несомненный Бах.

– И «Gebert & Lüthi» сделают тебя великим?

– Я на это надеюсь.

– Они ведь международная лавочка, не так ли?

– Да. С филиалами в Париже и Мюнхене.

– Вы уже выбрали? – спросил кельнер.

– Ох, извините, мы ещё не заглядывали в карту, – сказала Камилла.

Карта была необозримой и написанной по-французски. Они выбрали меню «сюрприз», но только с пятью блюдами вместо девяти, сопровождаемые рекомендациями вин от сомелье.

С каждым из блюд разговор становился всё оживлённее, а то, что они рассказывали друг другу, звучало всё оптимистичнее.

А то, о чём они умалчивали, становилось всё второстепеннее.

Ной испугался. Перед домом Бетти стояла машина скорой помощи. Перед ней собралось несколько человек – соседи, прохожие, зеваки.

Ной как раз успел увидеть, как санитары закрывали изнутри торцевую дверцу, и машина уехала. Зеваки рассосались, но три женщины всё же остались у открытой двери подъезда. Ной подошёл к ним и спросил:

– Это была госпожа Хаслер?

Соседки смотрели на него недоверчиво.

– Я её друг. Она хотела со мной безотлагательно встретиться.

Он всё ещё не получал ответа.

– Я всего лишь хочу знать, была ли это госпожа Хаслер, а больше ничего.

Три соседки переглянулись. Потом одна из них сказала:

– Нет, это была не она.

– Спасибо.

Ной нажал на кнопку её звонка.

Немного подождал, и голос Бетти спросил:

– Ной, это ты?

Он ответил, и в замке распахнутой двери послышался звон.

Бетти ждала его в дверях квартиры.

Вместо приветствия он сказал:

– Слава богу, а то я уже испугался, у подъезда стояла машина скорой помощи.

– И ты подумал, что они приехали за мной. Не такое уж и нелепое предположение. – Она засмеялась.

– Особенно после того, как ты сказала, что дело неотложное.

– Да. Но не из-за моей хвори, а из-за кое-кого другого. Видимо, случай безумия. Входи!

Она провела его в спальню. Над кроватью по-прежнему висел триптих. Но не тот. Центральная картина была с зелёным фоном. Ной посмотрел на Бетти вопросительно.

– Он явился неожиданно, без договорённости. Раздался звонок, я подошла к домофону и крикнула: «Алло!» И тут же стук в дверь – он был уже наверху, кто-то его впустил. Я открыла дверь на щёлочку и спросила: «Чего тебе?» Он хотел видеть мой триптих.

– Откуда он знал, что он у тебя?

– Идём.

Она провела его в кухню, поставила чайник на плиту, и они присели к несколько высоковатому дубовому столу.

– Моя единственная связь с компанией «Цаугг & партнёры» – это Розалия, их многолетняя телефонистка и администратор. Она всё ещё работает у них три раза в неделю по половине дня. И хотя сегодня у всех мобильники, на месте всё ещё остаются те, кто знает о фирме больше всех. Кто с кем, кто кого обвёл вокруг пальца и почему, кто опоздал, кто пришёл пораньше и тому подобное. Если ты хочешь быть в курсе фирменных сплетен, устраивайся поближе к телефону и приёмной. И хотя сегодня меня там давно уже ничто не интересует, я болтаю с Розалией просто по старой дружбе.

Вода закипела, и Бетти встала из-за стола, взяла себе небольшую паузу для выравнивая давления крови и потом заварила чай.

– Розалия болтлива, иначе она не была бы так интересна, и как все болтушки, она болтлива во все стороны равномерно.

Она поставила чайник на стол и снова села.

– Когда она была у меня последний раз, я показала ей триптих над кроватью. И когда потом Цаугг вывесил свой триптих в офисе и Розалия его увидела, эта корова ляпнула что-то вроде «У Бетти такой же, только с красным фоном».

Она налила чаю в чашки.

– И почему же теперь у тебя зелёный?

– Иначе бы он заложил тебя Штайнеру. А зелёный ведь тоже очень хорош.

Ной помотал головой:

– Зачем ты на это согласилась?

– Чтобы защитить тебя. Ты даже представить себе не можешь, как он опасен, когда не может получить то, чего хочет.

– Это я должна бы на тебя сердиться, а не ты на меня.

Лиз не ответила, продолжая укладывать личные вещи в коробку, стоящую на паркетном полу их офиса.

Камилла уже уложила и заклеила свои две коробки, у неё за недолгое время её сотрудничества мало чего накопилось. На её голом письменном столе стояли два надпитых винных бокала и открытая бутылка «пьемонтезера», который они приберегали для угощения особо важных клиентов.

Это Камилла откупорила бутылку. Она не хотела, чтобы банкротство фирмы стало и крушением их дружбы, но Лиз, кажется, смотрела на это иначе.

Камилла не понимала мотивов поведения подруги. В конце концов, ведь не она подвела Лиз, а наоборот: Лиз подставила её, можно даже сказать, обманула – может, и не намеренно, но по крайней мере из неряшливости.

Но после возвращения к Ною чувство счастья переполняло её, размывая контуры даже этой бизнес-катастрофы.

Лиз была задета крахом сильнее, чем она. Ей пришлось выдержать не только банкротство «Young & Beautiful», она и сама была в таких долгах, что пришлось объявлять и личное банкротство. И парижское любовное приключение не смягчало резких очертаний. Оно очень скоро оказалось ещё одним крушением.

Ситуация Камиллы не шла ни в какое сравнение с положением Лиз. Перед ней больше не зияло пустотой Ничто. Ей больше не надо было кормить безуспешного художника, и даже, наоборот, было возможно, что он сам сумеет ей помочь выплатить в рассрочку инвестицию, сделанную за неё Карлом.

Её настоящее было прекрасным, а будущее обещало быть не хуже.

Лиз заклеила коробку, подошла к столу и взяла свой бокал. Камилла взяла свой и подняла его:

– Тогда уж и за конец нашей дружбы.

– Какой дружбы? – усмехнулась Лиз. – Была бы ты настоящей подругой, попросила бы помощи у Карла.

– Ой, не начинай с этим снова. Я с ним рассталась и не хочу впадать ещё и в финансовую зависимость от него.

– Не повторяй мои ошибки: это же два разных вида отношений, личные и деловые.

– Зависит от их очерёдности. Если отношения сперва деловые, а потом личные, тогда ты права.