Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева - Страница 34

спины и хмурюсь.

– Семён Лазаревич, не слишком ли долго я не могу избавиться от последствий отравления хлором? Я и соду пила, и прошла курс детоксикации, но…

– Не спешите, дорогая моя, – прерывает меня врач. – Отдохните. А утром по результату анализов я выпишу необходимые препараты.

– Мне повезло, что сейчас ваше дежурство, – благодарно улыбаюсь я.

– Вы вообще, – он косится на Ваню, – невероятно везучая девушка. Позвольте откланяться!

Он поднимается и, пожав руку Ване, выходит из палаты. Парень присаживается ко мне на кровать и, накрыв мою кисть горячей ладонью, смотрит с бесконечной заботой:

– Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше, спасибо, – отвечаю и киваю на телефон. – Леся?

– Она уберётся в квартире, не переживай. – Щёки Вани розовеют, уголки губ дёргаются: – Жаль, что пытка… так быстро закончилась.

Смущённо отвожу взгляд, но Ваня обхватывает мой подбородок, приникает к губам жадным ртом, нежно исследует нёбо горячим языком. Отстраняется и шепчет:

– Когда же ты перестанешь меня стесняться?

– Я не тебя стесняюсь, – вздыхаю я, – а себя. Точнее, своего возраста.

– Глупенькая, – улыбается Ваня.

– Да ладно? – распахиваю глаза. – Зря столько училась?

– Хорошо, – тут же соглашается Ваня, – умненькая. А раз так, то поймёшь, что мне неважно, сколько тебе лет. Ты для меня самая красивая, молодая, сексуальная…

– Но сколько это будет продолжаться? – перебиваю и горько улыбаюсь. – Красота женщины быстро увядает, а моя угаснет ещё быстрее.

– А ещё утверждаешь, что не дурочка, – мягко улыбается он и, подавшись ко мне, шепчет: – Я люблю тебя не только глазами, но и сердцем. А в нём ты всегда останешься самой прекрасной женщиной на земле!

И целует так нежно и осторожно, что я замираю, будто ощущаю мимолётное прикосновение крыльев бабочки. А в мыслях сумбур и в душе разлад. Может, действительно Ваня прав и стоит наслаждаться этим моментом? Вздрагиваю и смотрю в глаза парня.

– Ты сказал, что испытал такое, что заставило тебя жить сегодняшним днём. Что же с тобой произошло?

– Жизнь, – грустно улыбается Ваня и берёт мои руки. Поглаживая пальцы, продолжает: – Когда смерть ходит рядом, начинаешь ценить жизнь в каждом моменте, потому что следующего может не быть. Моя служба порой была…

Я застываю в ожидании продолжения, но Ваня лишь качает головой:

– Не хочу вываливать на тебя это. Просто знай, что я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, чтобы над твоей головой никогда не сгущались тучи.

– Говоришь так, будто в твоей власти влиять на погодные условия, – усмехаюсь я, но Ваня смотрит серьёзно. Киваю: – Я верю тебе. Понимаю, что та папка меня от чего-то защитила, но и ты пойми. Я не такая слабая и беззащитная, как может показаться. И сумею постоять за себя. Когда я поехала в дом Мершикова с Роговым и моя жизнь висела на волоске…

– Что? – белеет Ваня.

Испуганно сжимаю его пальцы.

– Всё хорошо, я же не пострадала.

Ваня поднимается и, отвернувшись, тихо произносит:

– Я же договорился с ним. – Усмехается и качает головой. – Решил, что если сделаю это, то тебя не тронут. – Поворачивается и, упав перед кроватью на колени, произносит: – Я самонадеянный дурак, Нина! Ты была права. Я так отчаянно хотел доказать, что не ребёнок! Но доверчиво рискнул самым дорогим и едва не потерял. Прости меня.

– Ты меня пугаешь, – невольно дрожу. – С кем «с ним»? О чём ты говоришь?

– С Мершиковым, – признаётся Ваня.

У меня по спине мурашки ползут, глаза расширяются.

– Ты пошёл на сделку с этой сволочью?!

– Я хотел тебя защитить, – упрямо говорит Ваня.

– О да, – усмехаюсь, – великолепно справился! Он меня едва не…

Замолкаю и смотрю на Ваню растерянно и недоверчиво. Боюсь озвучить свою догадку, но сейчас, глядя на произошедшее по-другому, вижу общую картинку. Словно один кусочек изменил весь пазл.

– Ты сказал в ту ночь, что Мершиков не причинит мне вреда. Каюсь, я подумала, что ты его убил.

– Увы, нет, – жёстко усмехается Ваня, и меня от этой его ужимки передёргивает.

В кого превратили моего соседа в спецвойсках? Словно передо мной сидит не паренёк, которого я когда-то учила танцам, а незнакомый мужчина, опасный и жестокий. Но нет! Ваня не может быть таким. Сцепляю пальцы и, опустив глаза в пол, осторожно осведомляюсь:

– Но мог бы? – Злюсь на себя за этот вопрос. Зачем спрашивать, если не хочешь получить правдивый ответ? Да и Ваня молчит. Выдыхаю: – Что же тогда произошло? Расскажи мне, наконец!

Ваня целует мои руки и смотрит исподлобья. От его виноватой улыбки становится совсем тоскливо. Говорю:

– Хорошо, тогда начну я. Ты… Нет, это не под силу одному человеку, да к тому же я видела и других мужчин в масках. Вы следили за Мершиковым, чтобы поймать на этого червяка ту хищную рыбу, которая стоит за наркотиками? Я говорю не про те наркотики, что нашли сейчас, а про те, из-за которых погибли люди якобы от отравления хлором? Так?

Ваня смотрит прямо, не моргает, не улыбается, взгляд гнетущий. Думаю, это можно считать за «да». Вздыхаю тяжело и поджимаю губы. Вот и отгадка.

– Интересно, значит, некто знал, что на самом деле произошло, но в то время не стали выводить преступника на чистую воду. Интересно почему? – Ваня, конечно, молчит. – А теперь вдруг решили поиграть в рыбака и рыбалку? И как же ты «договорился» с Мершиковым, если он был наживкой?

– Я защищал Мершикова, Нина, – наконец говорит Ваня. – Это было моё задание. Рассказать об этом никому не мог, так как был под присягой. И ослушаться не в силах. Помнишь, я легко и незаметно пробрался к вам в суд? И даже стереть видеозаписи с…

– Стой-стой, – перебиваю его. – То есть Фёдор Петрович служил приманкой добровольно? – Нервно хохотнув, качаю головой. – Эта гнида, зная, что его защищает государство, решил воспользоваться тем, что вы подтёрли записи с камер.

Замолкаю, не в силах продолжать. Ваня снова целует мои руки и смотрит жёстко.

– Я бы никогда не допустил этого, Нина. Я обходил периметр, а когда вернулся, увидел, что происходит, и… – Взгляд Вани потемнел, губ коснулась стальная усмешка. – Едва не потерял того, кого должен был охранять. Потом я объяснил Мершикову, что можно, а что нельзя, если он и дальше хочет, чтобы его защищали.

Смотрю на Ваню: он заикнулся о записях с камер. Это он их стёр? Видимо, так же легко, как у нашей соседки Митюговой. Просто человек-тень! Это его в спецвойсках так обучили? Просачиваться туда, куда никто не может, стирать то, что никто не видит, и уходить так, что… Как тогда Ваня сказал? «Меня тут и не