Любовь без срока давности - Ольга Ивановна Коротаева - Страница 13

не пошла по зову сердца. – Мне моя жизнь очень нравится.

Отец молчит, я киваю маме и с нежной иронией уточняю:

– На обратном пути вина купить?

Чем заслуживаю ещё один шлепок полотенцем по пятой точке. Получив ускорение, со смехом иду к входной двери. В коридоре нос к носу сталкиваюсь с незнакомым мужчиной. Тот бросает на меня такой взгляд, что мне кажется, рентген в больнице заметно уступает этому человеку в проницательности. Даже Леся на минуту замолкает, спрятавшись от бравого военного за моей не особо широкой спиной.

– Это он, – шепчет сестра мне на ухо.

А то я сама не понимаю, что человек в скромном, но тщательно выглаженном костюме, армейских ботинках и с великолепной выправкой тот самый, от кого некогда убежала тётя Таня. Отец Ивана.

* * *

Сижу за столом и, пересчитывая папки перед собой, постукиваю ноготками по ноутбуку. Похоже, ночую я сегодня на рабочем месте. С одной стороны, плюс – мысль о том, что придётся выходить вечером одной, заранее вселяет ужас. Оставил в моей душе след депутат Мершиков, и я не знаю, когда сотрутся эти чёрные отпечатки.

С другой стороны, минус – родители будут ворчать неделю, я же только что из больницы выписалась. Вспоминаю, как обиженная Леся отдаёт мне ключи от моей малышки, и в предвкушении, как сестра обрадуется подарку на день рождения, на душе становится светлее. В принципе, если взять путёвку на десять дней, а машину не с автоматом, то я впишусь в накопленную сумму.

Перебираю папки, когда при взгляде на одну из них, волосы на затылке стягивает льдом.

– Люда! – кричу так, что подрывается не только помощница, но и все, кто находился в приёмной. – Это что такое?!

– Так это, – прячет глаза помощница, – Родионова же в отпуске. Её дела на вас отписали. Я говорила, что вы нездоровы, но…

– Нет, – отмахиваюсь я и стучу ногтем по надписи: – Дело об утечке хлора на закрытом заводе? Разве его подняли?

– Апелляция, – облегчённо выдыхает помощница. – Там новые доказательства и свидетели. Дело снова открыли.

Она радуется, что я не собираюсь плеваться ядом на нечеловеческую загруженность, и быстро ретируется. Я же листаю дело. Как вовремя обратились в суд родственники погибших! Мершиков пропал, никто не заткнёт рот прессе, никто не подкупит свидетелей, не наймёт адвокатов. По спине ползут противные мурашки. А я ещё на Ваню думала. Стоп, Нина! Факты и только факты.

Открываю ноутбук и забиваю в поиск название части, набираю указанный на странице номер, слушаю приветствие и прошу возможности поговорить с одним из служащих. Представляюсь.

– Извините, Нина Ивановна, – слышу вежливый, но холодный ответ, – мы не можем вам помочь. Если Иван Ермолаев проходит свидетелем по важному делу, просим обратиться с официальной просьбой, тогда мы рассмотрим возможность…

Дальше уже не слушаю, прощаюсь, отрываю почту. Бумажка, на которой размашистым почерком тёти Тани написан мейл, лежит рядом. Набираю:

«Привет, Ваня!»

Стираю, набираю:

«Добрый день, Иван Васильевич».

Зависаю над ноутом, теряюсь в мыслях, в дверь заглядывает Люда:

– Я на обед.

Киваю и набираю следующую строчку:

«Мне необходимо с тобой поговорить. Можем ли мы…»

Снова замираю. Можем что? Самоволка? Или мне приехать в часть и потребовать встречи с якобы свидетелем? И зачем, чёрт возьми, мне нужно с ним видеться? Тот мужчина, что спас меня, мог быть кем угодно. Ясно лишь одно – это очень хороший человек. Спас, помог, сам не воспользовался… даже одежду раздобыл! А то, что машину не поставил у подъезда, ещё не означает, что ему было известно про камеру. Если бы я знала лишь номер квартиры, тоже могла подъехать к другому подъезду и бегать искать нужный. Не будешь же переставлять машину каждый раз? Вот бы поблагодарить этого человека!

Вздыхаю, закрываю ноутбук и вздрагиваю. Напротив меня сидит бородатый мужчина с лицом, которое полускрыто капюшоном. Когда он успел войти? Как я его не заметила? Нет! Как он умудрился проникнуть в здание без разрешения?! Любой посетитель проходит целый ряд обязательных процедур, если это не депутат Мершиков.

– Чёрный плащ, – бормочу себе под нос фразу из старого мультика, который Леська в детстве могла смотреть сутками напролёт. А так как мы жили в одной комнате, то я выучила его практически наизусть. – Только свистни – он появится.

На полускрытом лице незнакомца появляется улыбка. Сердце моё ёкает.

– Кто вы? – Он молчит, лишь белые зубы сверкают. Я медленно вздыхаю и строго произношу: – Я благодарна вам за помощь, но всё же это здание не то место, куда может заходить каждый, кто хочет. Представьтесь, пожалуйста, и расскажите, что за дело привело вас ко мне.

Может, пришёл за вознаграждением? На мгновение сдерживаю дыхание и киваю: он заслуживает его. Придётся взять Лесе другую машину. Может, подержанную иномарку?

Незнакомец поднимается и, шагнув к моему столу, опирается об него, нависает надо мной.

– А ты ничуть не изменилась.

При звуке его хриплого голоса я забываю, как дышать. Шепчу одними губами:

– Ваня…

Вскакиваю и, протянув руку, стягиваю с его головы капюшон.

– Ваня! – тихо ахаю. – Это на самом деле ты!

А вот он изменился. Некогда задорное мальчишеское лицо потемнело и осунулось. Провожу кончиками пальцев по выделяющимся скулам, Ваня замирает и прикрывает веки. Отдёргиваю руку, будто обжегшись: что я делаю? Ваня одним прыжком перемахивает стол и сжимает меня в объятиях. Зарываясь в мои волосы жёсткими пальцами, шепчет:

– Как же я соскучился!

Я судорожно втягиваю воздух: от Вани пахнет так же, как от моего отца. Когда-то давно папа возвращался из командировок, и я, уткнувшись в его болотного цвета рубашку, вдыхала острый запах кирзовых сапог, дыма и дизеля. Всё внутри начинает трепетать, ноги становятся ватными, одно лишь прикосновение сметает монолитную стену, которую я старательно возводила одиннадцать месяцев так легко, словно она бумажная.

– Я тоже, – вырывается у меня.

Сколько раз я убеждала себя, что это была самая обыкновенная «случайная связь», и почти ведь поверила в это. Почти… Губы Вани накрывают мои, и я ощущаю горьковатый вкус поцелуя. Обветренные губы мужчины слегка царапают мои, а по тёмной загорелой коже медленно прокладывает путь одинокая слеза.

Судорожно втягиваю воздух, замираю, словно на мгновение погружаюсь в прошлое, когда Ваня вот так же жадно целовал меня в нашу первую и последнюю ночь. Закрываю глаза, обнимаю его за талию, ощущаю под пальцами каменные мышцы. Ого… Раньше Ваня был худощавым парнем, а сейчас я в объятиях человека, чей торс напоминает железную броню.

Поцелуй становится всё настойчивее, рваное дыхание Вани обжигает мне губы,