Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей - Страница 59

новое партийное задание. В начале октября по линии Горкома объявили городской смотр-конкурс художественной самодеятельности среди средних специальных учебных заведений Краснодара. Начальству требовалось показать к седьмому ноября, что советская молодёжь не только у станков и в лабораториях пашет, но и культурно растёт.

Наш секретарь комсомольской организации техникума на бюро рвал и метал.

Ничего достойного для выступления на таком уровне учащиеся до сих пор не предоставили. Инструкции ему прислали конкретные: хор девочек, исполняющих песни из «Кубанских казаков», или очередные «акробатические этюды» не подойдут. Дата приближалась.

Он просмотрел все выступления по техникуму и отчего-то остался недоволен. На мой взгляд, Гриша, зачитавший от нашего курса стихотворение «Жди меня, и я вернусь», выглядел вполне неплохо, как и остальные самодеятельные артисты.

Не получив никаких нормальных предложений от комсоргов, секретарь отправился на собрания курсов.

— Нам нужен номер такой, чтоб в Крайкоме ахнули! — взывал он к учащимся «Аналитической химии». — Ребята, может, есть у кого знакомые таланты? Привлечём, как шефскую помощь.

На слове «таланты» Василий встрепенулся и оглянулся на меня, явно вспомнив Борьку.

В ответ я пожал плечами. О выступлении седьмого ноября я до сих пор вообще не думал. С другой стороны, почему бы и нет? Песен из будущего я знаю много. Мне, как приличному попаданцу, давно пора было распевать Высоцкого и прочих, а я за все эти годы, считай, никак себя ещё не проявил. Да и Борьке очередной плюс не помешает.

В общем, я кивнул Татаринову в ответ, и тот поднял руку, привлекая внимание комсомольского секретаря техникума.

— Есть, короче, один пацан, — начал Васька. — Он сам песни сочиняет. Наверное, это годится. Сам сочинил, сам спел.

— Ты уверен, что текст подойдёт по смыслу к такому мероприятию? — вполне резонно усомнился секретарь.

— Да я не гоню! Сам видел, как он — раз! — и написал. Ему только сказали, что надо, — и готово! — эмоционально заверил Татаринов, чем вызвал ещё больший скептицизм со стороны вожака комсомольцев техникума.

Пришлось мне подниматься со своего места и добавлять, что товарища Белова я лично знаю, лично за ним прослежу, а текст песни завтра будет у секретаря.

— Лучше бы и исполнителя, — попросил он.

— Исполнитель днём на работе, но я вам напою, не переживайте.

На этом собрание завершилось, и мы разошлись кто куда. Меня, правда, остановили одногруппники, уточняя, что там за знакомый самородок и откуда он знаком с Татариновым. Отговорился общими фразами и поспешил сбежать. Мне ещё нужно было выбрать песню, где я хотя бы немного помню текст, и «обрадовать» Борьку, что он у нас снова автор и композитор.

К приходу Бориса с работы я уже сделал выбор и сообщил ему, что вечер будет насыщенным. Насчёт сочинительства друг возражать не стал, зато по поводу выступления высказал вполне резонные сомнения и предложил, чтобы он играл на гитаре, а мы с Василием спели. Один раз у нас уже неплохо получилось.

Куда деваться, пришлось соглашаться. Мало того, он напомнил, что в первых числах ноября ему принесут повестку, а какого числа отправят в армию, неизвестно. Поэтому нужно иметь в виду запасной вариант с тем, кто будет играть на гитаре.

— И где я такого найду? — развёл я руками.

— Завтра Лёньку приглашай на репетицию. Он, наверное, с вами и спеть сможет, и на гитаре сыграть. Может, меня только как автора указать, а пусть изначально Лёнька играет? — выдвинул он другое предложение.

— Тебя тоже выводим в люди, если по датам всё сложится, — не согласился я. И продолжил прикидывать: — Лёньку после шести вечера приглашу, а сам до этого времени постараюсь ему гитару найти. Если не получится — тогда в воскресенье с утра.

Дальше уже не отвлекались от дела. Я напел Борису песню «Мой адрес — не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз». Единственное, совершенно не помнил первого куплета и начал со второго.

Я там, где ребята толковые,

Я там, где плакаты «Вперед!»,

Где песни рабочие новые

Страна трудовая поет.

припев

Заботится сердце, сердце волнуется,

Почтовый пакуется груз…

Мой адрес не дом и не улица,

Мой адрес — Советский Союз!

У Борьки от удивления даже рот приоткрылся. Он перестроил гитару, попробовал спеть. Получилось. После он задумчиво покрутил карандаш и стал дописывать текст:*

Мы верим в товарищей рядом,

Нам труд не в тягость, а в честь,

И если нам выпадет надо —

Мы сделаем всё, что есть.

Где строятся новые здания,

Где город встречает рассвет,

Где в каждом простом начинании

Для будущей жизни ответ.

Попели вдвоём — думаю, и с Василием неплохо выйдет.

Дальше я переписал текст уже ручкой в трёх экземплярах. Один отдал секретарю комсомольской организации, второй оставил исполнителям, а с третьим отправился к директору техникума, решив, что, опоздав на алгебру, я немного потеряю.

Максим Сергеевич при моём появлении сразу прищурился с подозрением. Изучил он меня уже неплохо и предположил, что ему придётся в чём-то двигаться. Пока, правда, не знал в чём именно, но уже заранее этого не хотел. Поспорили с ним минут десять. Он взывал к моей комсомольской сознательности, я — к его партийной совести.

И ведь просил-то всего ничего. Мне нужно, чтобы от имени техникума Белову выдали документ. Заметьте: даже не благодарность, а просто констатацию факта, что слова и мелодию написал Белов Борис Владимирович. И всё! Ну и печать, конечно, и подпись директора. Именно на этом пункте мы друг на друга и раскричались.

Как говорил в таких случаях Остап Бендер: «Победила молодость».

На следующей перемене я зашёл и получил два отпечатанных на машинке экземпляра нужного мне документа. К секретарю комсомольской организации сбегал буквально на минутку. Сообщил, что песня готова и текст с директором согласован, помахал перед его носом бумагами с печатями и отдал тот листок, который был написан от руки.

Немного недовольства высказал Василий: петь он, видите ли, на сцене не хочет! Но я пообещал его до конца года ни к каким комсомольским делам не привлекать, и Басурман сдался. Заодно взял у меня двадцать рублей и пообещал, что придёт вечером ко мне домой с гитарой. У кого он её купит, я не интересовался — главное, что самому на эту тему переживать не придётся.

Бабушка, узнав, что у меня будет репетиция, категорически потребовала устроить её в большой комнате. А то, мол, во времянке не та акустика и тесно. Думаю, ей просто хотелось вспомнить прошлые времена, когда её сын Валентин, мой дядя, так же собирал вечерами приятелей