Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина - Страница 24

В глазах темнеет от злости. И куда подевалась ее былая бравада? От него уходила с гордо поднятой головой, любовничка своего облизывала, с которым в его кровати кувыркалась. А теперь драмы разыгрывает. Сука.

— Мне жаль, но так вышло, что ребенок твой. Тот, кого можно было бы назвать отцом ребенка, не может иметь детей, потому что три года назад сделал вазэктомию. Ситуация необратима.

— Кхм, ну, Ир, что я могу сказать? Вспоминай, с кем ещё спала, пока я в командировки мотался, с террористами воевал.

— Прекрати! — она всхлипывает. — Я ведь всего лишь хотела маленького женского счастья! Думала, начальник на мне женится, а он…

В трубке слышатся глухие всхлипы.

— Он меня уволил, Витя. У меня срок почти четыре месяца. Ребенок твой, точно. Я теперь без работы, без денег, без жилья, и ещё беременна от тебя…

«Бог шельму метит!» — так и хочется ему плюнуть в трубку.

— Знаешь, что, горячая женушка? Я тебе ни на йоту не верю! Нагуляла ребенка от любовника, он тебя бросил, а мне теперь про вазэктомию в уши дуешь, потому что жить негде? Так к себе в родную провинцию возвращайся!

— Ребенок твой, Витя! — заливается слезами его когда-то любимая женщина. — Что хочешь со мной делай, а твой он! Не было у меня никого кроме начальника.

— Не звони мне больше!

— Суд не даст тебе развестись! По закону ты не имеешь права меня бросить, если я беременна!

— Не звони мне, Ира! И без тебя тошно здесь!

Она бросает трубку. Короткие гудки оглушают. Багров чувствует себя опустошенным. Как будто выжгли все у него внутри. Нет больше ничего, ни души, ни сердца. Он бы многое от Иры стерпел. Пережил бы, но предательство… В его постели, под его любимым одеялом.… нет, этого он простить ей не сможет никогда. А если она умудрится родить, и ребенок окажется его, тогда он подумает, как с этим быть. Как-то же в этих случаях государство регулирует детско-родительские отношения? Есть же выход?..

Из палаты тихо выходит один из сотрудников полиции.

— Виктор Константинович, я в магазин за ужином, принимаю заказы, — прерывает его душевные метания он. — Кофе взять?

Багров хмурится. Вспоминает, что ел в последний раз ранним утром.

— Обязательно. И перекусить возьми что-нибудь.

— Хачапури будете?

— Давай, — он хлопает себя по карманам, извлекает бумажник, протягивает сотруднику купюру.

Тот отдает честь и исчезает на лестничной клетке.

Багров поправляет на мощных плечах белый халат, сверлит взглядом окно.

Не прошел номер с Набиевым, и эта неудача скребет по сердцу острыми когтями. Впивается, растекается горячими потоками невидимой крови и медленно сводит с ума. Где настоящее пристанище Имана Босова не знает решительно никто. В Махачкале его квартира по-прежнему пустует, да и опрос соседей по лестничной клетке ничего не дал. Туда не наведывались уже полгода.

Босовы держатся особняком от остальных, и их все боятся. Как секта, честное слово! Друг за друга горой, и не на одном допросе правды не выпытать.

Несмотря на неудачу, Багров поставил своих людей наблюдать за местом. На случай, если появится кто-то из хозяев.

Сейчас, на исходе очередного пустого дня, отчаяние подкрадывается к нему из-за спины со свежими силами. Оно охватывает мохнатыми лапами его уставшую душу и заставляет сходить с ума. Проблеск надежды медленно гаснет. Ребенок Руслана сейчас неизвестно где. Он в смертельной опасности. А вокруг горы. И почему-то горы неподвластны Багрову. Зато проклятый Иман Босов в горах, как рыба в воде.

В дальнем конце коридора мелькает фигура женщины. Ее останавливает хирург. Она что-то ему возбужденно говорит, говорит, и Багров вдруг узнает мать Евы Роксану. Это ее они с Тагиром убедили написать заявление о похищении дочери и внука. Видимо, она пришла навестить Галаева, выяснить, не пришел ли он в себя.

Багров стремительно идет ей навстречу.

Она его узнает.

— Здравствуйте, товарищ полковник, — произносит тихо и почему-то отводит взгляд.

— Здравствуйте, Роксана. Как ваше здоровье?

— Спасибо, все хорошо.

— Нет вестей? — интересуется Багров. Чует — не просто так отводит взгляд, что-то произошло.

Глава 24. Багров

Она подавляет вздох.

— Мне придется отозвать заявление о похищении, — мямлит неуверенно. — Простите, Виктор Константинович, ничего не выйдет.

Его прошибает пот.

— Почему забрать? — почти выкрикивает.

— Дочку выдали замуж, — слышит ответ.

— Как… замуж?

— Вот так. Отец жениха заезжал ко мне домой вчера поздним вечером. Он привез выкуп. У нас так делают. Это обычай. После официальной регистрации отец жениха идет в дом невесты и приносит выкуп. Мне принесли выкуп, значит, я могу не волноваться. Отныне моя Ева под защитой мужа.

У Багрова темнеет в глазах.

— Под защитой мужа? О чем вы говорите?! Ее похитили! Это уголовное преступление!

Роксана качает головой.

— Нет никакого преступления! А вам я не смогу ничем помочь. Девушку засватали, с ее отчимом был уговор, он дал добро. То, что ее увезли в горы, не дает права обвинять жениха в похищении. Теперь у Евы есть муж, а у ее сына есть отец.

— Иман Босов? — зло ухмыляется Багров. — Этот неуловимый джигит отныне является отчимом моего племянника?! Да этот бред в голове не укладывается! И что, у Евы нет возможности подать на развод? Аннулировать брак, к которому ее принудили?

Роксана посматривает на Багрова так, будто он произнес нечто несопоставимое с разумным.

— У нас не принято разводиться, товарищ полковник. Да и не в интересах моей дочери идти против мужа и его семьи. С ним она обретает то, чего ее лишил ваш брат.

Багров вспыхивает. Сжимает кулаки.

— Брат мой причем? Его расстреляли!

В глазах у Роксаны полыхает враждебность.

— Вы серьёзно не понимаете, в чем его проступок?!

— Нет, не понимаю! Может, поясните?!

— В том, товарищ полковник, что прежде, чем лишать чести мою дочь, ваш брат должен был взять ее в жены. А он вместо этого задурил ей голову! Отвез в город, обесчестил… В нашем мире для добропорядочной девушки это означает приговор! Печать позора навсегда! И не только ей — всей нашей семье! Иман — единственный мужчина, который закрыл глаза на ее позор. Он сделал все по закону. К нему у меня нет никаких претензий. Я ему благодарна. Теперь моя дочь будет под защитой его семьи, и никто не посмеет плюнуть ей в спину.

— Ваш хваленый Иман сделал это из-за заправок! — багровея от злости, кричит полковник. — Ему не нужна ваша дочь, а тем более, ее ребенок. Как же вы этого не понимаете?! Стоит Еве подписать документ, согласно которому заправки перейдут