Лесной посох - Владимир Пайлодзе - Страница 24

class="p1"/>

— Личных семей у нас четверых как-то за работой не сложилось, вся жизнь тут, с детишками, в лесу прошла — мы и остались зимовать на веки вечные. Кругом глухой бор, до ближайшего райцентра пилить и пилить по ухабам. Нормальную асфальтовую дорогу при союзе построить так и не успели, бросили, а по нашим весенним ямам желающих к нам в гости ездить нет. Нас даже лихие бандиты в девяностые тут не нашли, бог миловал, на хрен мы им сдались в этой чаще без золота. Вот и доживаем свой век потихоньку, одной семьей. Так что ты теперь скажешь на это, Князь? Возьмешь наше старое хозяйство под свое крыло?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и требовательный. Я видел страх за их будущие дни — не ради выгоды, а просто чтобы кто-то услышал и признал их существование.

— Вот и вы туда же, дед Ваня... Всё мне «Князь» да «Князь» по старой памяти... — притворно, по-стариковски заворчал я. Голос дрогнул от напряжения сдерживаемых эмоций, но в конце выдал характерный комковатый звук. Я заставил всю нашу честную компанию за длинным столом дружно, открыто заулыбаться. Плотное, давящее напряжение в жарко натопленной избе окончательно спало, уступив место полному взаимному доверию. Воздух стал легче дышать, хотя сырость стен всё ещё впивалась в кожу.

— Что я вам скажу, родные мои... Не хочу я раньше времени громкими словами впустую бросаться и далеко вперед загадывать, — я оглядел всех присутствующих серьезным, твердым и кристально чистым взглядом командира. Мой взор пробивал их защитные барьеры, заставляя смотреть правде в глаза. — Я всё же искренне, всей душой надеюсь, что у нас всё задуманное получится. Вся большая стратегическая картинка будущей клиники и поселения у меня в голове еще только-только формируется, детально прорисовывается. Но дай Бог, чтобы на этой неделе полностью, на практике подтвердилось то самое медицинское чудо, ради которого я в спешке выдернул из города своих лучших, проверенных в боях друзей.

Я почувствовал холодный стальной обруч волевого усилия, стягивающий виски. Это был не просто рейд — это была проверка реальности, в которой мы теперь жили.

— Поэтому у меня к вам сейчас огромная, человеческая просьба: наберитесь терпения и просто ждите. Я с этими двумя товарищами сейчас прямо из вашей избы уйду в глубокий, автономный рейд в лес на некоторое время. Связи не будет, телефоны оставляем в машине. А как вернемся из чащобы — так сразу, прямо здесь за столом, и продолжим наш большой, серьезный разговор по поводу выкупа земли и строительства. Согласны на такие условия?

Дед Ваня медленно, с достоинством обвел долгим взглядом свой престарелый женский коллектив. Его глаза, помутневшие от возраста, всё еще умели пронизывать суть вещей. Он встретил их согласные, понимающие кивки — тихие движения голов под серыми платками, которые были для этих женщин не просто одеждой, а второй кожей. Затем старик повернул голову ко мне и очень серьезно, по-мужски, без лишней гражданской суеты посмотрел прямо в глаза. В этом взгляде не было жалости, была сталь, закаленная временем и выживанием в суровых условиях девяностых, переплавленная опытом жизни вне цивилизации.

— С Богом, Володя. Идите спокойно, делайте свое мужское дело. Мы на правах хозяев лагеря будем верно ждать вашего возвращения здесь, никуда не денемся.

Голос его дрогнул на слове «Богом», но тут же окреп. Я вежливо, по-нашему, по-славянски глубоко поклонился старикам в знак искреннего уважения и согласия.

— Спасибо вам огромное за хлеб-соль и за приют. Пойдем мы тогда, мужики, пора. Время поджимает, световой день не вечный.

Попрощавшись со смотрителями «Дружбы» — их лица были спокойны, как у людей, принявших свою судьбу, — и оставив на кухонном столе увесистый конверт с подъемными деньгами на аванс для сельсовета, мы вернулись к машине. Холодный весенний воздух ударил в лицо, заставляя вздрогнуть и сжать зубы от пронизывающего ветра. Я загнал «Чероки» в глухой, закрытый навес во дворе деда Вани. Мотор заглох с тяжелым рыком, эхом отозвавшись среди гнилых бревен. Я намертво запер замки, чувствуя сопротивление механизма от сырости и ржавчины, и передал ключи хозяину избы в широкую ладонь. Кожа старика была шершавой, как кора осины, а пальцы — узловатыми и крепкими. Алиби было полностью готово: машина спрятана, ключи у свидетеля-локального жителя.

После этого мы слаженно подхватили свои плотные рейдовые рюкзаки, которые мгновенно врезались лямками в плечи. Вес снаряжения давил на позвоночник, заставляя следить за дыханием — ровным и глубоким. Я проверил брезентовый чехол, в котором покоился посох. Брезент был мокрым от утренней росы, липким и тяжелым на ощупь. Быстрым, размашистым шагом углубились в глухую, весеннюю лесную чащу. Воздух здесь был другим — густым, насыщенным ароматом прелой листвы, хвои и земли. Мы брали курс ко мне на базу, оставляя за спиной теплую избу и входя в холодное неопределение леса.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

"Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!"

Глава 9. Первый переход.

Дорогу от заброшенного пионерлагеря до моего основного укрепленного лагеря — чуть больше пятнадцати километров по дикому бурелому, поваленным стволам и топким полесским болотам — мы споро преодолели ровно за три часа. Марш-бросок выдался жестким, изматывающим до предела.

В моей нынешней идеальной, неестественно молодой физической форме я бы этот заковыристый маршрут туда и обратно на одном дыхании отмахал. Мышцы реагировали мгновенно, сердце работало как точный хронометр. Но ребятам с непривычки пришлось изрядно попотеть. Скрытно передвигаться по вязкой, заболоченной местности, таща на себе рейдовые рюкзаки, боекомплект и снарягу, да еще стараясь при этом не хрустеть ветками — тактическая задача для городских жителей оказалась не из легких. Каждый шаг требовал концентрации, каждый вдох был борьбой с влажным удушьем тайги.

Уже добравшись до замаскированного периметра базы и с облегчением скинув рюкзаки на дощатый настил внутри прохладной землянки, Док со свистом выдохнул, утирая ладонью обильный пот со лба:

— Уф-ф... Если