Легкие прикосновения (18+) - Alice Wood - Страница 12

и скрестив ноги, он ловко подтягивался, будто это не составляло для него особого труда. Он стоял спиной ко мне, что давало мне преимущество перед ним — он не видел меня.

Ничем не гнушаясь, я завороженно разглядывала его тело. Широкая спина была будто вылеплена умелыми руками скульптора, который сумел искусно передать очертания рельефных мышц. Черные шорты обтягивали упругие ягодицы парня, и я, нервно сглотнув, почувствовала, как короткий импульс, возникнув на мгновение, потух где-то в низу моего живота. Встряхнув голову, я избавилась от временного наваждения, напомнив себе, что я ненавижу этого человека всеми фибрами своей души.

— Ой, мамочки! — услышала я детский крик и последовавший за ним плач.

Я мгновенно обернулась на шум. Девочка лет семи-восьми лежала под деревом, заливаясь слезами. Не помня себя от испуга, я бросилась к ней. Подбежав к девочке, я стала рассматривать её на предмет повреждений.

— Тихо, тихо, где болит?! — дрожащими руками я осматривала её ноги, руки, голову, но девочка рыдала и не отвечала на мои вопросы.

— Мяу! Мяу! — донеслось с дерева звонкое мяуканье.

Маленький котёнок чёрного цвета смотрел на нас сверху, пытаясь слезть, но боялся это сделать.

— Черныш, Черныш, — внезапно перестав плакать, стала звать его девочка. Она вскочила на ноги, вытирая слезы. — Черныш, иди ко мне!

Котёнок метался, но боялся сползти вниз.

— Это твой котёнок?! — спросила я у девочки, продолжая глазами осматривать её ноги и руки.

— Да, это мой котёнок. Черныш. Его напугала собака, и он поднялся на дерево. А теперь не может слезть. Я пыталась помочь ему и упала, — всхлипнула девочка. — Черныш, иди ко мне! Не бойся! Спускайся! — она протягивала к нему свои тонкие маленькие руки, но котёнок продолжал цепляться когтями за дерево, со страхом глядя на нас.

— Я попробую помочь ему. Подержи мой телефон, — я отдала телефон девочке и, подойдя вплотную к дереву, попыталась дотянуться до ветки.

Глава 16

Восемь лет назад

С Сашей мы не разговаривали уже несколько дней. Я скучала по нашим разговорам и его шуткам, по его широкой заразительной улыбке и его дружбе, но как бы я не хотела вернуть наши отношения назад, его предательство и обиду, которую он мне нанёс, я не могла просто так забыть и простить.

Самое тяжёлое было то, что Саша сидел за мной, и я постоянно ощущала его тяжёлый взгляд на себе, чувствовала его ненависть ко мне. Уроки проходили мимо меня, потому что я никак не могла абстрагироваться от знания того, что Саша пристально наблюдает за мной, подмечая мои косяки, и придумывает новые пакости, чтобы продолжать издеваться надо мной.

Мария Михайловна рассказывала про метан и его гомологи, выводя красивым почерком длинные формулы на доске, когда я почувствовала, как Саша дотронулся до моих волос и потянул за одну из прядей.

— Ай! — я резко повернулась к нему, вскрикнув от боли. — Не трогай мои волосы! — коснувшись своих волос, чтобы их поправить, я обнаружила что-то мягкое и липкое. Меня бросило в жар.

Дрожащими руками я попыталась вытащить находку, но чем больше я тянула её, тем больнее мне становилось. Оторвав кусочек, я поднесла его к моему лицу и поняла, что это жвачка. Нервный холодок пробежал по моей спине. Нет, только не это!

— Что ты наделал?! — я набросилась на Сашу.

— Ничего, я пытался вытащить её, — невозмутимо произнес он, но я знала, что он врет.

Вскочив с места, я выбежала из класса, несмотря на беспокойные возгласы Марии Михайловны, доносившиеся мне вслед.

Добравшись до туалета, я включила свет и внимательно осмотрела свои волосы в зеркале. Жвачка тонкой липкой паутиной захватила половину моих волос. Прикусив губы от страха, я попыталась избавиться от нее, но жвачка прилипла намертво. Осознав весь ужас происходящего, я заплакала. Я гордилась своими длинными красивыми волосами, а теперь я могла их потерять. Единственным способом отодрать эту чёртову жвачку от моих волос было отрезать испорченные пряди.

Нет, я не могла так легко сдаться. Только не я!

Я вытерла слезы и вновь посмотрела на свои волосы. Я должна их спасти!

Перебирая волосок за волоском, я по маленькому кусочку отрывала жвачку, которая пахла клубникой, морщась от боли и веря в то, что смогу полностью избавиться от нее. Просидев в туалете весь урок химии, я смогла отодрать жвачку от волос, но волосы, к моему ужасу, все равно были испорчены. Они прилипли друг к другу, сбившись в один большой колтун. Поняв, что их придётся все равно состричь, я снова зарыдала.

Звонок с урока на перемену загнал моих одноклассниц в туалет. Они наперебой стали расспрашивать меня, что случилось, чтобы утолить свое любопытство, но я, ничего не ответив, вышла из туалета и полная решимости прикончить Сашу быстрым шагом направилась на его поиски.

Долго искать не пришлось. Как ни в чем не бывало, он стоял возле окна напротив кабинета химии и о чем-то разговаривал с Петей. Ускорив шаг, я набросилась на него, ударив кулаком в его нос. Саша согнулся в три погибели, а я вскрикнула от боли. Моя рука на глазах стала опухать и синеть. Вокруг нас столпились ученики, глазея на нас.

— Что здесь происходит?! — я услышала встревоженный голос завуча, которая проходила мимо и заметила столпотворение.

Увидев кровоточащий нос Саши и мою посиневшую руку, она от ужаса всплеснула руками и, вытащив телефон из кармана брюк, позвонила медсестре.

Я смотрела, как Саша пытается остановить кровь из носа, запрокинув голову, и радовалась, что попала точно в цель.

Все закончилось тем, что на городской олимпиаде по химии мне пришлось писать левой рукой, которую до этого я усердно тренировала целых две недели, потому что заработала перелом. Со своими длинными волосами мне пришлось распрощаться. Мама постригла их, оставив длину до плеч.

Саша, к моему сожалению, отделался лишь синяком и, конечно же, моей безудержной ненавистью к нему.

Отношения между нами испортились окончательно. Я игнорировала его, презирая всем своим существом. Если раньше были сомнения по поводу его причастности к тому, что мои книги оказались в мусорном ведре, то теперь они растворились без следа. Я поняла, что совершенно не знала его. Саша оказался более жестоким, чем остальные мои одноклассники, которые ограничивались лишь словами.

Я частенько вглядывалась в зеркало, пытаясь понять за что меня ненавидит весь класс. Внешне я ничем не отличалась от них, но внутренне. Внутренне я была добрее них. Мне были чужды жестокость и лицемерие, злорадство и зависть. Я всегда была готова прийти